Отцы
Шрифт:
Отсидел, вышел. Ты использовала время Вовиного заключения под стражу, чтоб съесть кусок торта. Как только Вова вышел, вы отправились гулять. Ты была в резиновых сапогах. На улице были лужи. Ты зашла в самую глубокую лужу и стала играть, будто тонешь там, и стала кричать «Спасите!». Вова, разумеется, немедленно бросился спасать тебя, схватил за руку, но потерял равновесие и опрокинул тебя в лужу. На этот раз, принимая во внимание благородные Вовины порывы, суд мальчика под стражу не заключил, а обязал только выдать тебе сухие джинсы, носки, трусы и кроссовки
Одевшись во все Вовино, ты предложила качаться на качелях. Качели у Вовы закреплены были в дверном проеме между гостиной и кухней. Вовина мама предупреждала детей, что не очень хорошо, дескать, качаться на качелях, когда в доме много народа, но не мог же Вова отказать тебе. Ты залезла на качели, Вова принялся тебя раскачивать, раскачал сильно, но тут на беду проходила из гостиной в кухню Вовина младшая сестренка, и качели, нагруженные тобой и раскачиваемые Вовой, ударили младшую сестренку.
Вова пошел в тайм-аут. Это его последнее заключение под стражу совпало с тем, что Вове надо было уже ложиться спать, а нам надо было ехать домой. Уезжая, ты попросила свидания с заключенным в тайм-аут Вовой.
– Не могу же я уехать, не попрощавшись с Вовой, – аргументировала ты.
Свидание было разрешено. Ты накрасила губы помадой, чтобы оставить Вове в залог нежной вашей дружбы след поцелуя на щеке. Вова был растроган и подарил тебе двух игрушечных лошадок. По итогам вечера ты стала обладательницей пластырей, лошадок, джинсов, носков, трусов и кроссовок. А Вова сделал три ходки.
40
Как-то раз в четверг мы спросили тебя, хочешь ли ты посетить зоопарк назавтра, то есть в пятницу, с дедушкой или в субботу с папой.
– Какой вариант ты выбираешь, Варенька? – спросили мы.
– Я выбираю оба! – разумеется, ответила ты.
В пятницу вы с дедушкой посетили слона, тигра и экзотариум. В субботу на мою долю остались жираф и дельфинарий. Главное – дельфинарий.
Билет в маленький дельфинарий, расположенный на территории Московского зоопарка, мы купили еще на входе в зоопарк. Но, подойдя к дельфинарию, мы выяснили, что зрителей туда запускают сеансами. Каждый сеанс длится около часа. Состоит из двадцатиминутного представления и сорокаминутного фотографирования всех желающих детей с дельфинами. Очередной сеанс только что начался, и у нас с тобой был почти час свободного времени.
– Пойдем пошляемся по зоопарку? – предложил я.
– Пойдем пошляемся за мороженым, – уточнила ты.
Мы пошлялись за мороженым. Твоя любовь к мороженому совершенно доказывала закон о переходе количества в качество. Лучшим мороженым ты, безусловно, считала самое большое. Мы купили раблезианских размеров вафельный рожок.
К концу рожка щеки у тебя были покрыты мороженым. Я купил бутылку воды, достал платок и предложил тебе умыться.
– Не надо, – ты проявила прагматизм. – Мы все равно сейчас еще пошляемся за сахарной ватой, а умоемся уже после ваты.
К концу ваты на тебе вообще не было лица, а была плотная сахарная маска. Мы умылись водой из бутылки
Смотрели ли мы зверей, пока ели мороженое и вату? Нет, мы их показывали. С нами в зоопарк отправился любимый твой игрушечный дракон Стич, и вот ему-то и следовало показать всех зверей, а Стич должен был всех зверей путать и выкрикивать по поводу зверей «глупые смешилки».
– О! – говорил я голосом Стича и указывал Стичем на рысь. – Это же наша кошка Мошка!
– Глупый ты, Стич, – смеялась ты, – это рысь.
– А это кто, длинноногая овца? – не унимался я в роли Стича, показывая на ламу.
Ты не знала ламу. Ты не могла ответить «Глупый ты, Стич, это же лама». На твоем лице отразилось заметное напряжение мысли, и я ждал, как ты выкрутишься. Через секунду ты улыбнулась:
– Глупый ты, Стич! Если не знаешь какого-нибудь зверя, надо читать таблички или спрашивать у папы. У папы спроси!
Я спросил у себя голосом Стича, что это за зверь перед нами, и нормальным своим голосом ответил Стичу, что это лама.
Потом ты захотела писать. Между прочим, серьезная проблема для всякого отца, посещающего зоопарк с дочерью. Женщины, приводящие в зоопарк сыновей, когда те хотят писать, водят мальчиков в женский туалет. А в какой туалет прикажете отцам водить дочерей? В мужской? Нет уж! По-хорошему следовало бы построить в зоопарке детский туалет. И в виду отсутствия такового я повел тебя писать на траву.
Тем временем начался очередной сеанс в дельфинарии. Мы прошли на трибуны, полукругом охватывавшие бассейн. В бассейне жили два черноморских дельфина, северный кит белуха и морской котик.
Представление было нехитрым. Дельфины танцевали на хвосте, футболили мячик, носили мячик в плавниках и кувыркались. Белуха еще издавала сдавленный рев, и рев белухи произвел на тебя наибольшее впечатление.
Сразу после представления детей пригласили по очереди проходить к воде, гладить морских животных и фотографироваться с ними. Я не успел даже оглянуться, а ты стояла уже в очереди к бассейну среди первых.
– Ты с кем хочешь сфотографироваться? – спросила тебя служительница дельфинария.
– Со всеми, – отвечала ты. – И главное, погладить.
Общение с морскими животными в любом случае стоило полторы тысячи рублей, так что мы решили заодно уж и сфотографироваться. Другие дети боялись дельфинов и особенно белуху. Это родители хотели иметь фотографии своих чад с дельфинами, подводили детей к бассейну за руку, а дети от страха зажмуривали глаза. Ты не боялась нисколько. Ты сказала, что пойдешь к дельфинам одна. Погладила черноморских дельфинов, подержала морского котика за ласту, поцеловала белуху в нос. Я отпустил тебя целоваться с белухой безо всякого даже волнения. Белуха огромная и сидит взаперти. Я бы на ее месте озлобился. Но почему-то совершенно понятно было, что кит не причинит моей маленькой девочке вреда. Я смотрел, как ты играла с белухой, и думал, что с ума бы сошел, наверное, если бы ты захотела погладить огромного заключенного в клетку человека.