Отцы
Шрифт:
– Игрушечные бегемоты, вы не видели Варю? – басил Вася, сидя на полу рядом с кроватью и слушая тихое треньканье гуслей из-под одеяла. – Нет, не видели, – отвечал сам себе Вася от имени игрушечных бегемотов.
Так Изида искала Озириса, Орфей – Эвридику. Так девочка в мультике говорила: «Здравствуй, серый ежик, не видал ли ты, куда гуси-лебеди понесли моего братца?»
– Слон, ты не знаешь, где Варя? – спрашивал Вася игрушечного слона. И сам за слона отвечал: – Знаю, она под одеялом. Слышишь, откуда играют гусли.
Из-под одеяла показывалась твоя рука, девочка, Вася брал своей огромной ладонью
Я спросил:
– Что это за игра?
– Прятки, – Вася пожал плечами. – Только мне лень ходить.
– Прятки, – подтвердила ты. – Я прячусь под одеялом, а Вася меня ищет.
И вот я запомнил тебя такой: беспечная рыжая голова на тоненьком стебелечке тела.
5
Потом растаял снег, у нас в саду появились черные волосатые гусеницы. У тебя был праздник каждый день. Ты сама просыпалась утром, чистила быстро зубы и быстро завтракала, лишь бы поскорее пойти гулять в саду и собирать гусениц. Ты очень любила гусениц. Ты вообще любила всех зверей, которых принято не любить: лягушек, змей, червяков. Из любимых игрушек у тебя был плюшевый червяк и плюшевая змея. А еще у тебя была няня по прозвищу Мимика, искренне любившая тебя и потому баловавшая еще больше, чем баловали все остальные. При этом няня наша панически боялась змей. И это обстоятельство вдохновляло тебя подходить к няне скромно, лепетать что-то трогательное и в последний момент, когда няня нагнется поцеловать рыжие твои вихры, выхватить из-за спины плюшевую змею и победно прокричать:
– Посмотри, какая красивая змея! Обними ее!
– Ни за что, Варя! – кричала няня из обморока.
– Тогда поцелуй ее, у нее красивый красный язычок!
– Лучше я поцелую дементора, чем змею, – отвечала няня, начитавшаяся по наущению старшего твоего брата Васи книжек про Гарри Поттера.
– А ты представь себе, – нежно говорила ты, – что это не змея, а просто червяк.
Тебе ничего не стоит поцеловать червяка, как, впрочем, лягушку или мышь. Когда наша собака поймала однажды в саду мышь, ты подбежала к собаке, отняла мышь, отнесла к забору, отпустила за забор и гордо рассказывала потом, как спасла красивую мышку.
– Варя, не трогай ничего своими мышиными руками! – кричала няня.
Но поздно, у тебя уже были полные руки черных волосатых гусениц. Гусеницы жили у нас в доме. Вернее, жили до тех пор, пока кто-то не объяснил тебе, что гусеницы превращаются в бабочек. Однажды вечером я пришел домой и спросил, где твои гусеницы.
– Варя, где твои гусеницы?
– Я их убила.
Честно говоря, я был слегка ошарашен таким ответом, прозвучавшим из уст трехлетней девочки:
– Как убила? Зачем убила? Это же были твои любимые гусеницы!
– Ну просто убила, потому что гусеницы, когда умирают, превращаются в бабочек.
– Боюсь, что ты ошибаешься, Варенька. Убивать нельзя!
– А ты не бойся ничего, папочка. Они оживут.
На следующее утро мы выглянули в окно и увидели, что сад полон бабочек. Ты ликовала. Ты заставила няню сшить сачок из москитной сетки. Я предлагал было сачок купить, но ты сказала, что в магазинах продаются ненастоящие
Ты ловила бабочек руками. Подбегала к летящей над травой бабочке, протягивала руку, и бабочка ловилась. Ты ловила бабочек руками быстрее, чем няня сачком. Ты наловила их пару десятков и принесла домой, как приносят цветы. И отпустила в доме. Ты говорила:
– Папа, как красиво! В моем доме полно бабочек!
Бабочки летали по комнатам, сидели на шторах. Время от времени кошка Мошка подстерегала одну из бабочек, ловила ее и ела. Почему-то тебе не приходило в голову отнимать у кошки придушенных бабочек, как отнимала ты у собаки придушенную мышь. Я думаю, в те времена ты и кошка по-своему как-то представляли себе жизнь мотыльков и вообще жизнь.
Я каждый день видел, как ты пеленала кошку и укладывала спать. Пеленала туго. Кошка немного выла, когда ее пеленали, но не кусалась и не убегала. У кошки были существенные резоны позволять тебе мучить себя. У бабочек, полагаю, были существенные резоны позволять тебе мучить себя до смерти. Ну конечно же, каждый вечер я читал тебе лекции о хорошем отношении к животным. Но животным было наплевать на мои лекции. Иначе кошка не приходила бы к тебе играть, а мотыльки не садились бы тебе на ладони.
И знаешь что, чем больше проходит времени, тем лучше я понимаю тогдашних твоих мотыльков.
6
Если ты не ловила гусениц прямо с утра, то мы катались на велосипеде. С тех пор как я купил тебе специальное детское кресло, цепляющееся к багажнику, ежедневные мои занятия спортом стали трепетны. Поутру, увидев меня в спортивных штанах, ты говорила:
– Папа, ты уезжаешь? Навсегда? Возьми меня с собой. Я очень быстро оденусь. Я даже причешусь и почищу зубы.
Когда мы выходили с тобой на улицу и понятно уже было, что отменить велосипедную прогулку невозможно, ты говорила:
– А перчатки-то я и не надену!
– У тебя замерзнут ручки.
– Ничего, я ручками тебя обниму, и они не замерзнут.
Руки у тебя замерзали минуты через две после начала прогулки, и, сидя у меня за спиной, ты засовывала мне руки под свитер и прижималась щекой к моей спине.
– Тебе приятно, какие у меня холодные ручки? Волшебница Бастинда (из мультика «Волшебник Изумрудного города») боялась воды, потому что, наверное, была сделана из мыла. А я не боюсь воды, потому что я сделана из нежности.