Отдел "Т.О.Р."
Шрифт:
Ярослав взглянул на Марину, и даже в этой казенной обстановке, за обсуждением очередного дела, можно было почувствовать, как атмосфера стала как-то легче, теплее. Отведя взгляд, Марина доложила:
– Мое видение вызвала деталь от часов – круглая металлическая крышка, которая находится сзади механизма, то есть, прилегает к коже. Я думаю, мне нужно поговорить с женой генерала Садовникова, чтобы выяснить подробности их разговора в парке. Думаю, что я увидела именно их.
Лещинская помолчала немного и добавила:
– Часов в пакете было несколько, и все – краденые. Но Ремезов не имеет к этому отношения. Кстати,
– Ну а мне, наверное, по этому делу больше нечем заняться, - вставил Сергей.
– В доме я уже все увидел. Остальное – не по моей части.
– Ладно, тебя освобождаю, - улыбнулся Ярослав, - Я спрошу у Ивана Анатольевича, можно ли тебе к нему прийти, - добавил он, обращаясь уже к Марине.
– Ну ладно, наше маленькое совещание считаю законченным.
С довольной улыбкой Сергей вышел из штаб-квартиры, оставив Ярослава и Марину одних. В комнате повисла нерабочая тишина.
– Ну, пойдем, провожу тебя? – Краснов обнял Марину за плечи.
– Работы невпроворот, видимся только на «летучках», просто позор. Я очень, очень соскучился.
– Ну, от работы никуда не денешься. Не пропадать же нашим способностям зря, - улыбнулась Марина. Она поймала себя на мысли, что до сих пор несколько неловко чувствует себя в компании Ярослава – несмотря на то, что между ними, кажется, уже не осталось неясностей.
– Давай-ка позвони прямо сейчас генералу.
...Через час Марина, еще раз сверившись с запиской, написанной рукой Ярослава, шагала через двор к подъезду, где жил генерал Садовников и его жена.
Дверь ей открыла сама Екатерина Садовникова. С некоторым удивлением Марина обнаружила, что женщина эта не только красива, но и ухожена – что несколько противоречило рассказу Горячева о том, что она очень больна.
– Не удивляйтесь, дорогая моя, - сказала Садовникова, словно читая ее мысли, так что Марина даже вздрогнула.
– Я постаралась подготовиться к вашему приходу, чтобы не встречать вас этакой немощной развалиной. В конце концов, я ведь еще не старая, - Екатерина лукаво улыбнулась, и Марине стало стыдно за свои мысли и подозрения, которые, видимо, так легко было прочесть по выражению ее лица.
– Ну и потом, красота – это дело всей моей жизни. Я дизайнер, почти кутюрье, - рассказывала женщина, провожая Марину в уютную гостиную.
– Вы удивитесь, но у меня до сих пор бывают заказы. Впрочем, сейчас я почти не работаю… Вам, наверное, рассказывали, как у нас все произошло. Я все никак не могу понять, кому Саша перешел дорогу. Кто подставил его?
Последнюю фразу Садовникова произнесла тихо, словно это были вовсе не слова, а лишь печальный вздох. Марина задумалась, с чего лучше начать непростой разговор. С одной стороны, было заметно, что несчастной женщине
– Скажите, пожалуйста, а ваш брат что, увлекался часами, собирал коллекцию?
– Часами? Бог с вами, он, наоборот, их недолюбливал. И меня отговаривал часы носить. У нас вообще с часами вышла очень странная история…
– Да? Расскажите.
– Да к чему вам… ну да ладно, - Садовникова сделала глубокий вдох, и Марина приготовилась слушать долгий рассказ.
В конце концов, работа следователем, пусть даже не в самом обычном ее понимании – это, прежде всего, терпение и умение слушать. И делать выводы.
Глава 4.
- В общем, мы с Ваней – Иваном Анатольевичем, то есть – решили пожениться всего два года назад, хотя знаем друг друга уже несколько лет. Когда-то он был женат, но жена его уже давно умерла, и жил он очень одиноко. А я замужем никогда не была, да и детей у меня нет и не будет – знаете ли, ошибки молодости… Ну так вот, перед самой свадьбой Ваня решил сделать мне подарок. Он знал, что я люблю красивые антикварные вещи, и присмотрел мне прекрасные часы. Но не стал делать сюрприз: а вдруг не угодит? Я ведь ого-го какая взыскательная. Безвкусицу терпеть не могу.
И вот повел меня Ваня в магазин, где присмотрел часы. Попросил продавца не говорить цену. Мне часы очень понравились, и он при мне же их купил. Я вообще-то часов никогда не носила, но у этих мне так приглянулся браслет – знаете, такой, с эмалевыми вставками, прямо шедевр, винтажная вещица. Надо же, думаю, когда-то начинать часы носить, так почему бы не сейчас.
Знаете, мы тогда такие счастливые были, и я на часы эти смотрела и радовалась, - вздохнула Садовникова.
– А потом они вдруг куда-то пропали. Ваня, конечно, тут же дал своим задание, но даже его опера ничего не нашли. Ну, ладно, мало ли в жизни бывает, не все можно вернуть. И Ваня втайне от меня решил купить другие часы, похожие – мы тогда видели в салоне несколько из одной линии. Но потом, всего через несколько дней, и вторые часы пропали. Его дочь, Варя, тогда еще сказала, что это дурной знак…
– А вообще-то она к вам хорошо относится, да?
– Да как вам сказать, они с братом не слишком-то обрадовались, когда узнали, что их отец решил снова жениться – ну, вы сами представьте. Варя несколько раз говорила, что мы слишком разные, да и Боря был не в восторге. Они, конечно, живут отдельно, у каждого уже своя семья, но все равно им было не по себе от этого нашего решения. И знаете, я их понимаю...
Марина подумала, что вряд ли смогла бы понять и принять такой эгоизм, но решила промолчать. В конце концов, ее мнение здесь вряд ли кому-то интересно. Вместо этого лучше поразмыслить над тем, как поудобнее «подъехать» к нужной ей информации. Говорить напрямую о видениях – только отпугивать людей. Она уже привыкла находить обходные пути.