Отдел "Т.О.Р."

Варлей Вика

Марина напряженно выпрямилась. Как раз появился официант, и они все так же растерянно молчали, пока юноша осторожно расставлял тарелки. Едва он ушел, Марина, печально выдохнув, подытожила:

– Значит, ты меня не одобряешь. И, по правде говоря, не слишком-то стремишься мне помочь. Я думала, уж кто-кто, а ты поймешь меня. Ладно, договорись с генералом и насчет записки – и больше от тебя ничего не требую.

– Марин… Ну что ты так. Я же просто обсудить хотел, вот и все. В конце концов, как я могу тебя не одобрять? Ну, у всех разные подходы к работе, что с того. Пожалуйста, давай не будем ссориться.

–

Извини. Напряженный день сегодня, наверное. И все же – придется тебе привыкать к моему отношению к работе. Или мы делаем дело, привлекая все имеющиеся возможности и выкладываясь по полной – или, по-моему, за него вообще нет смысла браться.

– Капитулирую! – Ярослав шутливо поднял руки, - Ну ладно, давай пообедаем, а там и снова за дела.

Марина улыбнулась и подвинула к себе тарелочку с салатом. Хотя, кажется, вопрос был урегулирован, ей все равно не удавалось избавиться от ощущения, будто ее пытаются переделать.

Глава 6. 

 В три часа пополудни Марина вышла из библиотеки. Особой нужды в этом посещении сегодня не было, но мотаться из одного конца города на другой тоже было как-то не с руки. А в библиотеке всегда найдется что-нибудь «вкусное и полезное». Сегодня это была подборка книг по всевозможным фобиям. Марина пыталась объединить страх Ремезова перед часами с легендой его бабушки в одну стройную систему. Пока – безрезультатно….

За это время они три раза связывались с Красновым по сотовому. В первый раз он сообщил, что заявку на графологическую экспертизу приняли и даже назначили графолога, который будет «с нами сотрудничать». С гордостью сообщил, что это сам Валериан Кавалеровский, лучший специалист в республике, а может быть, и в стране. Сама экспертиза может занять не один день, но предварительный итог они смогут получить уже к концу завтрашнего дня.

Во второй раз Краснов позвонил через полчаса и сообщил, что дело поднимут к половине четвертого, и тогда она, пройдя определенные процедуры, увидит записку, найденную на Ремезовской даче. В третий раз он перезвонил, чтобы спросить о планах на вечер. Марина улыбнулась, вспомнив последний разговор: Ярослав непривычно торопливо выпалил, что дождется ее у крыльца центрального архива, и, если она не против, заберет на ипподром. «Или у тебя сегодня есть планы на вечер?», – в вопросе читалась и радость примирения, и сомнения …

Библиотека находилась в центре города. От нее на маршрутке всего десять минут до центрального архива. Марина не торопясь пошла к остановке. «Погода сегодня явно благоволит людям, и особенно влюбленным», – подумалось ей. Она шла через городскую площадь, которая была излюбленным местом прогулок и встреч горожан. В центре площади был фонтан, он еще не работал, но вокруг него всегда крутились дети: и зимой, и летом. Выложенное плиткой пространство вокруг фонтана было все занято голубями и детворой, кормившей сизых птиц крошками хлеба и семечками. Птицы давно уже привыкли к этой процедуре и по-хозяйски разгуливали по тротуару. На краю площади был разбит неширокий бульвар с ажурными скамейками, расходящийся посередине проспекта на две аллеи. Как давно она не бродила по бульвару... Воспоминания были и сладостны, и тягостны одновременно…

Маршрутка подлетела, как только Марина ступила на остановку, и это отвлекло ее от воспоминаний. Четыре

остановки – и она на месте.

Здание центрального архива было огромным мрачно-серым зданием, как будто его основатели специально подбирали цвет и размеры, чтобы человек, только приближаясь к нему, уже чувствовал бы себя ничтожной букашкой перед громадой циклопа. Раньше Марина, как и все горожане, не любила бывать подле стен этого монстра городской архитектуры советского периода. Но сейчас, работая в специальном отделе и довольно часто посещая учреждение, хранящее чужие тайны, уже привыкла к его виду. Разум и привычка брали свое.

Пройдя привычные протокольные процедуры и оставив с пяток своих «автографов» в различных регистрационных журналах – в том, что обязуется не выносить, не нарушать целостность, не искажать, не передавать сведения третьим лицам и все такое прочее – Марина попала, наконец, в небольшую комнату. На единственном столе лежала пухлая потрепанная папка дела, раскрытая на нужной странице. Минутного прикосновения было достаточно, чтобы увидеть главное: записку писал мужчина, но не Ремезов. Человек злорадно усмехался, и жуткая усмешка эта открывала золотые фиксы по обеим сторонам рта. Все тело человека было покрыто татуировками: перстни, кресты разной формы, церковь с множеством куполов красовались на руках. На груди слева – портрет Сталина, а справа – волк, воющий на луну, вдоль всего позвоночника огромными кольцами протянулся огнедышащий дракон, простирающий через всю спину хозяина свои крылья, кончики которых выглядели погонами на плечах злобного человека.

Дракон во всю спину был большой редкостью – Марина чувствовала это наверняка. Ярослав вместе с Горячевым найдет хозяина татуировки по картотеке, а он непременно там есть: купола на церквях, как она уже знала, добавляются после каждой отсидки.

Облегченно выдохнув, Марина покидала мрачные стены. «И как здесь люди работают целыми днями из года в год?», – вопрос вертелся в голове все время, пока она шла по коридорам и спускалась по лестнице. На улице ее ждал Ярослав, лицо его сияло, как ни старался он скрыть это от окружающих. Он открыл дверцу машины и помог коллеге сесть. Уже закрывая дверь со своей стороны, спросил:

 – Марин, ну как ты? – и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Сегодня скачки, отборочные заезды, в воскресенье – открытие сезона. Предлагаю поехать.

– Нет, не сегодня, я устала, да и дело еще есть. Давай-ка лучше по записке. У меня есть результаты. Думаю, тебе нужно срочно позвонить Горячеву, нужно еще много сделать.

– Марин, рабочий день уже закончился, ну что ты, в самом деле? Завтра с утра сама и доложишь! – Краснов явно ожидал другого ответа и не хотел сдаваться. Но Марина настаивала на своем.

– Человек уже год сидит, и сидит зря! Верно в народе говорят: «От сумы да от тюрьмы…». А представь на его месте любого из своих близких! Мало того, что соседство там, прямо скажем, не салонное, в опасности его здоровье – это же рассадник туберкулеза и прочей мерзости, заболеваемость почти стопроцентная. А мечта его жизни? Он только-только приступил к ее осуществлению – и тут все рухнуло. Но главное, убийца на свободе! А ты говоришь – завтра! Нет, ты сейчас же отвезешь меня в офис, там при мне сделаешь все необходимые звонки и оформишь заявки. А по дороге я все тебе расскажу.