Отделённые
Шрифт:
И вообще, я ведь собиралась остаться здесь ненадолго: прийти в себя, вспомнить, кто я, и уйти. А прошло уже четыре с половиной месяца. «Ненадолго» слишком затянулось. И вспомнилось очень мало. Иногда, читая книги, я понимала, что уже знаю написанное. И все эти знания были не обо мне...
Некоторые воспоминания вернулись снами или просто как-то вдруг. Но это лишь обрывки, и их слишком мало — собрать целое не получится. Всё, что мне известно о себе: я эльф, детство провела в Светлом Лесу. Но это можно сказать о любом моём сородиче. Ещё я знаю, как выглядит
В библиотечке никаких дневников так и не нашлось. Зато там, кроме книг, были записи на разные темы. О животных, но больше о растениях и их свойствах. Судя по ним, я всё же иллиген-целитель. И не только для людей. По крайней мере, как лечить волков я представляла. Этим и занималась всё это время.
Но почему целая тетрадка посвящена легендам и обычаям оборотней? И что это за черноволосый мужчина на рисунках, которых в библиотечке тоже много? Точно не эльф. Друг? Любовник? Муж? Мужчины у меня были. А вот детей не было. Никогда. Чувство тела не врёт — это может определить любая эльфийка. А я ещё и целитель. Как я им стала? Почему?
Почему я вообще оказалась в Чащах? И где этот Хозяин леса? Вот бы с ним пообщаться. Старейшина говорил, будто он как оборотень. Может быть и человеком, и волком. Но мар-даан-лаид давно не видели загадочного хранителя лесов. Последний раз он приходил к ним почти век назад, через какое-то время, после того как принёс меня.
Вопросов — океан, а ответов больше не становится. И не станет. Страшно, но...
— Я хочу идти в Светлый Лес, — сказала я Старейшине в один из вечеров.
Волк, казалось, погрустнел.
— Можем пойти когда угодно, только скажи.
— Тогда завтра утром.
На ночь я забралась в нору к семье Крепкие Когти. Тот дёрнул ушами, но ничего не сказал, а просто молча смотрел, как я, распихивая волчат, устраиваюсь между ним и Бесшумные Лапки.
Мне приснилось огромное высокое дерево со светлой, почти белой корой. Листья на нём настолько большие, что один из них может полностью закрыть моё лицо.
Я смотрю на дерево, разглядывая удивительно яркие синие цветы, которые мелькают среди зелени. Мне хочется сорвать цветок, и тонкая струйка воды тянется вверх. Но мои руки накрывают большие тёплые ладони, струйка падает на траву и рассыпается сверкающими капельками.
— Милая, что ты хочешь сделать?
Это папа. Он сзади, и я не вижу его лица. Только слышу голос и чувствую тепло его тела и рук.
— Хочу цветок.
— Зачем же рвать? — Его мягкий голос окутывает всё моё сознание. — Ведь можно попросить.
Большая ладонь отца касается белой коры, и к моим ногам падает синий цветок. Я поднимаю его, вдыхаю аромат и поворачиваюсь, чтобы улыбнуться отцу, но он уже идёт в дом. По спине и плечам в светло-синей свободной мантии рассыпаются длинные иссиня-чёрные волосы.
— Не хочешь поставить цветок в воду? — говорит отец, останавливается и поворачивается ко мне.
Я бегу к нему, но спотыкаюсь, падаю и... Просыпаюсь.
Никакого дерева, никакого дома. Вокруг меня сырая земляная нора и тёплые пушистые
Почему-то вдруг потекли слёзы.
Глава 4. Неожиданный союз
Сизый Дол, как и все селения, встретившиеся по дороге, вовсю готовился к севу. Холода отступали, но здесь чувствовался холод другого рода — в сердца людей вгрызался страх. Но пока тревожные вести о Тварях не отвлекали селян от дел насущных.
Как выяснилось, с началом холодов жители северных деревень бывали в Доле несколько раз в последнем осеннем месяце: кто к родственникам на свадьбу наведывался, кто на ярмарки в Жжёных Пеньках направлялся. Потом ездить перестали, но никто не обеспокоился — в самые холодные месяцы гостей и так бывает мало, а в этом году зима выдалась на редкость суровая. Из Сизого Дола люди тоже уезжали несколько раз, но обратно их не ждали: то были загостившиеся северяне.
Ближе к весне, как потеплело, один местный парнишка, что ездил на зиму к родне, приехал обратно. Точнее, приполз. А на себе из последних сил притащил маленькую девочку, свою двоюродную сестру. Герой...
Перепуганный и замёрзший до ледяных соплей парень рассказал, как ночью на пути между Долом и ближайшей деревней на них напали Твари. Тётке с мужем не повезло. Но повезло детям — они спали в кибитке, и когда та перевернулась, чудовища то ли их не заметили, то ли погнушались такой мелочью.
Вот это было очень странно. Твари чуют двуногих отлично и всегда пытаются убить. Чем объяснить такую бескорыстно преданную ненависть, не знали и эльфы, но Твари нападали даже сытыми.
Мальчишка не видел самих Тварей, но сказал, что они урчали, как кошки. Мантикоры. По словам маленького героя, мантикоры же стали ночами наведываться в его родную деревню.
Жители Сизого Дола, конечно же, не поехали ни на какую разведку. Поохали, поахали, и всё. Скоро пахота ведь, работать надо. А точнее, просто страшно. Но стоит ли осуждать деревенских мужиков, вооружённых только вилами да топорами? Так или иначе, разведку они отложили, надеясь, будто всё образуется само собой. Наивные.
Ничего не образовалось, но и на нечто из ряда вон выходящее — кроме чудесного спасения детей — пока не тянуло. Мантикоры порой вылезали из Чащ. Пугали до усрачки селения, ближайшие к Тёмной реке, таскали скот. И людей, если кто-то не спал, да ещё и на улице шатался. В Гильдии наёмников нередко появлялись заказы на крылатых кошек. Фаргрен сам не раз брал такие контракты.
Но почему никто не приезжает с севера?
Переночевав у старосты деревни, наёмники готовились к встрече с Тварями: перепаковывали вещи, распихивали по перемётным сумам гранаты, как следует облачались в доспехи. Шлема, наручи, поножи — теперь уже было неразумно пренебрегать защитой. Не ожидали они, конечно, что это произойдёт так скоро — до орочьей границы ещё переть и переть. Хотя после недолгих совещаний надевать кольчуги не стали.
Ещё раздумывали, оставить ли лошадей в деревне, но всё же решили ехать верхом.