Отделённые
Шрифт:
Через несколько минут стал слышен какой-то гул. Уже все морщили носы — не одному же Фаргрену страдать от кислой богомоловой вони.
— Это где-то впереди, — прошептала Мильхэ.
«А я что говорил?» — почти по-коротышковски съязвил Фар, но про себя.
Наёмники замедлились, пробираясь через развалины настолько тихо, насколько могли. У Лорина, первым преодолевшим брёвна, которые преграждали им путь, отвисла челюсть. Вслед за ним и остальные лишились дара речи — впереди на расстоянии нескольких домов, которых уже не было, копошились десятки Тварей-насекомых в огромном
Стараясь не шуметь, наёмники медленно пошли, или, скорее, поползли, обратно. Уже почти стемнело, а драться в темноте — сущее самоубийство. Да даже днём у пятёрки бойцов нет и шанса против стольких Тварей!
Тишину вспорол неожиданно близкий рёв мантикоры. Стрекот крыльев на мгновение прекратился. И через секунду разразился с новой силой.
— Маатар, бежим! — И все, что было духу, помчались к колодцу.
Рейт хотел схватить Мильхэ за руку и потащить за собой, но оказалось, она бегает едва ли не быстрее всех. Кроме Фаргрена. Землю прошили колючки: мантикора, наконец, атаковала. Несколько шипов попали в Лорина и Геррета, но отскочили от щитов.
Первым у колодца оказался, конечно, Фар.
«Вот как знал!» — подумал он, помогая Лорину забраться в шахту.
Следующим был Геррет. Он на мгновение остановился и оглянулся на Мильхэ.
— Лезь, будешь ставить щит! — проорала та, и Геррет юркнул в узкий тоннель.
Эльфийка на бегу создала защитный купол. Очень вовремя — десятки богомолов обрушились на них сверху.
— Давай залезай! — крикнул ей Рейт — они уже были у колодца.
— Нет, я должна видеть купол!
Здоровяк исчез в темноте каменной шахты.
— Я пойду последним, успею, — прокричал Фаргрен сквозь шум ударов и крыльев.
И чуть ли не руками запихнул Мильхэ в колодец. Потом залез туда сам, почти заехав ей в лицо сапогами. Хитиновая лапища воткнулась в камень там, где миг назад была рука оборотня.
Геррет накинул щит, и Мильхэ облегчённо выдохнула.
— Сраная срань, — охнул Рейт, на плечах которого оказался Фар. — Не думал, что ты такой тяжёлый...
Богомолы бились о щит. Но, кажется, коротышка даже не напрягался, удерживая его, — небольшой ведь.
Под перетаптывавшимися наёмниками жалобно скрипели доски, и Мильхэ укрепила их льдом, притянув воду снизу. Насколько видел Фаргрен, несколько секунд поддержания защитного купола против роя Тварей вытянули у неё много сил. Белокожая эльфийка, казалось, стала ещё белее и постоянно закусывала дрожащие губы.
— Вы так и будете у нас на плечах стоять? — спросил Рейт. — Можно сделать что-нибудь? Я долго этого медведя не продержу.
«Сам ты медведь», — подумал не-медведь.
Мильхэ навела ледяные жёрдочки. Кое-как они с Фаргреном разместились на них, не без труда разобравшись, куда деть ноги. Эльфийка потихоньку приходила в себя, и оборотню уже казалось, что лучше коротать ночь на вершине Драакзана, чем вот так переплетать с ведьмой лапки.
— Гораздо лучше, — сказал Рейт, с облегчением вздохнув. — Только ногами сильно не болтайте, а то саданёте мне или Лорину по лицу.
— Обуглительно... — пробурчал Геррет, зажатый между близнецами. —
— Даже не знаю, Гер, что лучше: стоять в тепле или сидеть и морозить яй... задницу.
— У Фара неплохая компания, а мне терпеть двух вонючих бугаёв.
— Яйзадница, — хмыкнул Лорин. — Яйница. А ничего так. Слово для всего сразу.
Смешки. Эта троица минуту назад чуть не подохла, а теперь занимается прикладным языковедением! Да-да, Ледяная Ведьма Самая-неплохая-компания-в-мире, закатывай свои бирюзовые глаза.
Посмеиваясь, Фаргрен думал ещё и о другом: им повезло. Кроме того, что они живы и могут шутить шуточки, у них сохранилась большая часть снаряжения. Почти всё важное было в его и Геррета мешках, медицинские припасы и присланное заказчиком — у Мильхэ. В мешки близнецов и перемётные сумы сложили запасную одежду, личные вещи и спальные принадлежности. Теперь всего этого нет. Не самая большая беда, но придётся поблагоухать: весной голышом стирать подштанники в реке — так себе занятие. Хотя, может, эту проблему сумеет решить Мильхэ? Иллиген, как-никак. Ещё пропала еда, но её-то можно раздобыть в лесу. А согреет их Геррет.
А вот с чем не повезло, так это с лошадьми. О них, наверное, уже и вспоминать не стоит. Только жалеть. Особенно Фару. Со скакунами у него всегда были сложные отношения. Умные животные не реагировали на него так, как на обычных волков, но и человека в нём не признавали, чуя звериную натуру. Жалко Горбушку. Очень жалко. Его Фаргрен долго приучал к себе. Жеребец даже мог спать и бежать рядом, пока хозяин был волком.
— А это, — подал голос Лорин, — как нужду справлять, если что?
Повисло молчание.
— Прости, Гер, — похрюкивая от смеха, начал Рейт, — но...
— Я убью вас обоих! Сраный пепел, это нелепейшая ситуация из всех, в которые я попадал!
— Разве? А когда я тебя во Всесвете вытаскивал из...
— Заткнись, Рейт, иначе выпущу тебе киш...
Раздался звук, и все замолкли — снизу постучали.
Глава 7. Дом, милый дом
Крепкие Когти вызвался пойти вместе со мной и Старейшиной. Вся стая собралась рано утром и проводила меня грустным воем. Бесшумные Лапки пробежала с нами до ближайшего оврага и на прощание лизнула мне нос, отчего сразу защипало глаза.
Старейшина провёл нас особыми тропами мар-даан-лаид, и к границе Светлого Леса мы вышли всего через два дня, неведомым образом миновав земли южных оборотней. На небе давно сияли звёзды, и волки решили, что в городок, приютившийся в небольшой долине, я пойду утром.
А поутру на камне рядышком обнаружилась тушка кролика. Вот это да! Неужели Крепкие Когти помышковал для меня? Ведь не Старейшина же этим занимался, и кролик не сам собой придушился.
Готовя завтрак, я думала, что делать дальше. Дойду до городка, это понятно, перейду границу и... Как попросить стражей Леса сказать мне, кто я? А если встречу кого-то знакомого или родственника и не пойму этого? Что случилось с моей семьёй за сто лет? Ладони сделались неприятно липкими. Я ведь потому и не спешила сюда...