Отделённые
Шрифт:
— Но вообще, почему бы ему и просто ректором не быть? — сказал Виркнуд. — В Королевской академии куча знатных отпрысков учится, а Гилрау сам от носа до хвоста благородный. Связей у него много. И брать его в какое бы то ни было дело — выгодно.
— Сколько ты к нему парней отправил?
— Пока одного, милорд, там ведь ещё по приказу ярла Эамонда наши шныряют. Сейчас на ректоре достаточно людей.
— Отлично. Отправь парней попереливаться вокруг Нирии.
С тех пор как эта женщина стала главой Всесвета, она уже дважды или трижды попадала в поле зрения Эйсгейра. Разведчики
— Она зачем-то торопится со своими штучками, хотя это не очень срочное дело.
Виркнуд просто кивнул. А Эйсгейр вдруг с большим неудовольствием подумал, что ничего не делает сам. Лишь приказы раздаёт. Разведчики всегда рискуют, наёмники за него могут сложить головы, а он сидит и протирает кресла в своём дворце. Хоть и сильнейший рыцарь, а ничтожество. Ничтожество первого ранга.
Глава 6. Время для прикладного языковедения
Они чуть ли не крадучись шли по дороге, покрытой рытвинами. То и дело озирались по сторонам: не появится ли где ещё какая-нибудь Тварь.
Селение ничем не напоминало Вешки, которые Фаргрен помнил с детства. Последний раз он приезжал сюда лет двадцать назад. Мать, беременная тогда Ирмой, хотела навестить свою тётку, пока ещё могла ездить далеко. Саму тётку Фаргрен почти не помнил. В его памяти она осталась как Тётя Не: тут не сиди, там не лежи, это ведро не туда, тот котелок не сюда. Не гости Талек тогда же у бабки, Фар превратился бы в Племянника Да — «Да пошли вы». Для мальчишки восьми лет не самое хорошее прозвище с волнующим запахом порки. Но с Талеком они вместе развлекались и немножко проказничали, так что падение репутации прекратилось на уровне «немного непослушный».
Тогда это было весёлое, шумное даже после заката селение. Северяне редко ездили в Жжёные Пеньки. Зачем, когда есть Вешки? Были. Теперь здесь мрачное скопище полуразрушенных домов, безобразных крыш и колючих частоколов.
Размышления Фара прервал запах. Он чувствовался уже давно. Кислый и будто липкий, он исходил от богомолов, но сейчас усилился, и к нему примешался другой — сыроватый, плотный...
— Пахнет как в Чащах, — произнёс Рейт, опередив Фаргрена, который хотел сказать то же самое.
Да, это был запах Чащ. Мало кто мог определить, чем он отличался от запаха обычного леса, но любой, кто побывал на Тракте, не перепутал бы их никогда. В Чащах смешивались ароматы деревьев, трав, земли, цветов, животных и чего-то ещё. Даже Фаргрен, различавший гораздо больше запахов и ароматов, чем люди, не встречал ничего похожего. Так пахли только Тёмные Чащи.
Фар выругался про себя: ему, вообще-то, следовало заметить это гораздо раньше. Надо быть бдительнее. Хотя, если бы запах был здесь постоянно, он давно бы учуял его. Видимо, пусть это и звучит странно, источник запаха появился не сразу.
Вскоре
— Эй, посветите-ка сюда, — сказал Рейт, заглядывая в колодец, и Геррет направил к нему огонёк. — Там внизу настил или что-то вроде.
Фаргрен тоже подошёл посмотреть. На глубине примерно в два человеческих роста узкую шахту перекрывали деревянные доски. У верхнего края между камнями торчал железный крюк.
— Сдаётся мне, — сказал Фар, — это самое безопасное место, какое мы сможем найти.
— Да мы же туда не влезем, — хмыкнул Рейт. — Разве что вдвоём.
Втроём, если посередине втиснуть Мильхэ. Или половину коротышки. Вертикально разрезанного.
— А доски-то нас выдержат? — спросил Лорин, тоже заглянув в гулкую темноту.
— Не найдём ничего лучше — заночуем рядом. В крайнем случае в колодце можно укрыться. — Фаргрен подёргал крюк. — Повесим верёвку на всякий случай.
Запах Чащ чуть усилился. Его спутники вряд ли это заметили, а сказать ничего он не мог: не может человек чувствовать такое. Что ж, хотя бы мантикоры поблизости нет. Но её, как и богомолов, будет сложно учуять, если она постоянно перемещается.
— Жук! — тихо предупредил Лорин, быстро натягивая тетиву.
С северной стороны показалась крылатая Тварь. Летела она медленно и была далеко, поэтому не заметила набор деликатесов у колодца. Мясистые близнецы, копчёный мааген, шерстяная голова и хрустяще-ледяная тростиночка на закуску. Пир для Твари! Летун сел где-то между домами. Через несколько мгновений он снова поднялся и направился дальше, в другую от наёмников сторону.
— Солнце село. — Рейт кинул взгляд на горизонт. — Надо поискать подходящее убежище и вернуться за лошадьми. Можно пройти вперёд, не найдём ничего, как-нибудь расположимся тут.
Компания пошла дальше на север по основной улице. В сумерках углубляться в проулки не хотелось, как и разделяться — поодиночке они тоже неплохой обед. Или ужин. Поэтому отряд просто двигался вперёд, оглядывая ближайшие дома. Фаргрену казалось, будто разрушений снова стало больше, даже больше, чем было на южной стороне. Запах богомолов почти обжигал нос.
— Где-то впереди, наверное, логово Тварей, — сказал Фар напарникам, немного подумав.
— Логово вне Чащ... — пробормотала ледяная ведьма.
— Может, не логово, но какое-то их скопление. Раз все они появляются с севера, значит, там что-то есть.
Объяснение получилось не ахти, но не предупредить напарников Фар не мог.
Быстро темнело. С темнотой будто наступала и тишина, которую иногда нарушали смутные шорохи. Вот где-то что-то скрипнуло, что-то треснуло — и снова ни звука в вечерних сумерках.
Фару было не по себе. И не ему одному — все напряглись, подобрались, не говорили. Даже в Тёмных Чащах, где Твари всегда рядом, так себя не чувствуешь. Чащи хоть и враждебны, но привычны, а это... Это совсем другое. Чего можно ожидать после первой встречи со странными Тварями в мёртвой деревне?