Отделённые

Кнави Нико

Через несколько минут убежавшая женщина вернулась, сопровождая совсем старую яашраги. Уши её были настолько длинными, что волочились бы по земле, если бы молоденькая помощница не держала их в лапках. Белый травяной плащик украшали синие ленты. А ведь такой цвет у нас, эльфов, называется королевским синим, и носят его только члены правящей семьи.

Малкир махнул мне рукой, приглашая подойти.

— Крхп-кел хочет говорить с тобой, — сказал он.

Кто-кто?

— Опустись на колени, чтобы не быть выше.

Когда

я так и сделала, старая яашраги коснулась моего лица и быстро заговорила на своём хрипящем, отрывистом языке.

— Она спрашивает, когда проснулась Отделённая, то есть, ты, — перевёл Малкир.

Откуда?.. Крхп-кел снова что-то сказала.

— Яашраги знают об Отделённой, так же как и... Даа-харзх, которые смотрели за ней. — Он помолчал и добавил: — Не знаю, кто такие даа-харзх.

Зато я знаю.

— Скажи, проснулась я в летнем месяце, но когда точно, неизвестно мне.

Крхп-кел вдруг задёргала ушами и носом, потом взяла меня за руку.

— Она говорит, в твоём теле боль и её нельзя оставлять.

Боль? Я прихрамывала, но боли вроде не чувствовала... Крхп-кел, видимо, начала что-то объяснять Малкиру. Тот слушал и кивал.

Предки, да как так? Откуда яашраги знают обо мне? Достало: все знают про меня, а я сама — нет!

Яашраги продолжила говорить.

— Когда ты видела... Шебрх-агхзтарит? — Малкир задумался. — Я первый раз слышу о таком, как и о даа-харзх. «Шебрх» означает «мастер», а второе слово — «деревья», много деревьев.

Понятно.

— Не известно мне. Не помню.

— Ты знаешь, как его найти?

— Нет.

— А король древ... эльфов? Может, он знает что-то? Следы Шебрха теряются в вашей части леса.

— Не известно мне.

Крхп-кел подёргала носом, поурчала, качая головой.

— Шебрха давно не видели, а в лесу, кажется, что-то происходит. Звери становятся... Тварями? — Малкир явно удивился.

А мне вспомнилась аксолька, которую я поймала в ручье у далёкой волчьей лощины.

— Известно мне. Это, наверное, из-за меня.

Старая яашраги зафыркала и затряслась, когда Малкир перевёл ей мой ответ.

— Нет, Отделённая, это началось несколько лет назад, когда ты ещё спала.

— Не говорили даа-харзх ничего мне.

Крхп-кел качала головой и бормотала, но Малкир просто слушал.

— Она сама не уверена, происходит ли что-то необычное, — сказал он наконец. — То есть, происходит, конечно, но изменений не очень много. Крхп-кел разных племён не знают, должно ли быть так из-за постоянного вторжения людей в Чащи, или это потому, что этот их Шебрх куда-то пропал.

— Кто он такой?

Яашраги уставилась на меня, смешно моргая.

— Ты не знаешь?

— Нет. Известно мне только то, что говорили даа-харзх.

Рассказанное крхп-кел в целом очень походило на объяснения Старейшины. Хозяин

леса — хранитель Тёмных Чащ и вообще лесов, почти как Покровитель стихий, хотя оставалось неясным, равен ли он им по силе. Мне вдруг вспомнилось: у эльфов Хозяин леса — сказка, страшилка для маленьких детей: будто бы он насылает безумие. А для яашраги и мар-даан-лаид он реален.

— Если сто лет назад пропал Хозяин леса, почему не беспокоились они?

Малкир перевёл, и яашраги снова долго говорила. Мне даже пришлось подёргать торговца за рукав, чтобы он вспомнил обо мне.

— Сказала, будто Шебрха могли не встречать по многу лет. Иногда по возвращении он вмешивался в жизнь Чащ, если они изменялись как-то не так, иногда наоборот — укреплял новое. Но всё же настолько долго он не отсутс...

Малкир резко бросился ко мне и... вытащил из-под моего плаща со стороны спины пушистый белый комок. Я даже напугаться не успела. Ушастый малыш заверещал и засучил лапами, пытаясь заставить Малкира отпустить его, но тот крепко держал маленького яашраги за шкирку.

— Вот проказница! — засмеялся он. — Знает же, что я слышу воздух, и всё равно полезла.

Крхп-кел что-то сказала, и девочка очутилась у меня на коленях. Она будто посвистывала, почихивала, разглядывая меня, щупала руки, шею, лицо мягкими лапками.

— Ты ей нравишься, — сказал Малкир и взглянул мне в глаза. — Напугалась, что ли? — Он поправил мне меховой воротник. — Уззху вечно лезет куда не просят, уж мимо тебя никак не могла пройти, — Малкир улыбнулся. — Все дети здесь первый раз видят эльфа. Это племя кочует по Зандерату, до Светлого Леса не доезжает.

— Не заметила я, как пролезла она под плащ.

— О, незаметно лазить — это она мастерица!

Крхп-кел, кажется, тоже не сердилась на проказницу Уззху, и кроха осталась сидеть у меня на руках. Старая яашраги продолжила говорить.

— Она спрашивает, можешь ли ты встретиться с вашим королём или кем-то близким к нему. Яашраги хотели бы знать, заметил ли Владыка Леса изменения и не знает ли он, где Шебрх.

Вернуться в Светлый Лес? Встретиться с королём?!

— Нет.

— Почему? Думаешь, не сможешь дойти до него? Яашраги редко общаются с Детьми Леса, но им хочется узнать мнение вашего короля. Вдруг всё-таки стоит беспокоиться.

— Нет.

Ни за что. После того, что со мной делали. Я никому. Ничего. Не должна.

Крхп-кел заговорила снова. Наверное, не поняла, почему я отказываюсь.

— Скажи ей, та боль, о которой сказала она, из Светлого Леса, и ничего не даст желание мне вернуться туда.

Когда Малкир перевёл мой ответ, даже маленькая Уззху замерла. Крхп-кел покачала головой и совсем тихо произнесла что-то.

— Она желает тебе скорее излечить своё сердце, Отделённая.

— Благодарна премного.