Отец моего парня
Шрифт:
Не выдержав, я снова засмеялась. Сложно было даже представить, что Дима верит во все эти бредни, но разводил на секс очень грамотно и хитро. Тогда я решила подыграть ему и наивно переспросила:
— Это что же выходит, Димочка? Мне к тебе пока переезжать нельзя?
Тот прямо замер, нахмурился, нервно переспросив:
— Чего это вдруг?
— Так, а как же тогда? Мне нужно срочно кого-то найти, на секс уломать… За сегодня точно не успею… — понуро покачала головой, — О, а может и успею! Помнишь того парня, которому я есть готовила? Ему-то гипсы сняли, и он мне теперь должен.
— Могут снова
— А, че? Нам же нельзя, — пожала плечами. Сам себя в свои «пророчества» загнал, пусть теперь выпутывается. — А значит, переехать я тоже не могу. Черт, это теперь все сумки обратно разбирать… Ты идти тогда домой, через месяц свидимся.
— Стоять! — рявкнул он, когда я попыталась встать, и еще плотнее руки на моей талии сжал. — Ну, так же не обязательно прямо секс нужен, ну… Поцелуя достаточно.
— Примета модернизируется на глазах! — ахнула я удивленно, — А может достаточно теперь просто за мужчину подержаться и все, Димочка? Или потереть за какое-то стратегическое место, ммм?
— Можешь, конечно, и потереть, — согласно кивнул тот, не сдержался и тоже засмеялся. От его бархатного смеха бабочки запорхали в животе, а напряжение между ног стало просто невыносимым. — Но поцелуя тоже будет достаточно.
И он сделал это. Просто сжал мои щеки ладонями и накрыл мои губы своими. Мучительно медленно, безумно размеренно. Будто решил довести до обморока. Его язык неторопливо прошелся по подушечкам губ, пока я едва ли не задохнулась. Мягко раздвинул их, проникая внутрь. Коснулся моего языка самым кончиком, очертил его контур, заставляя задрожать. Затем повторил все с самого начала, немного прикусывая губы зубами. Совсем чуть-чуть… Только тело мое от этого сотрясалось каждый раз, как от удара электричества прямо в сердце.
Я не выдержала первой, с глухим стоном набросившись на мужчину, заставляя его ускорится. И когда он не поддался, внутри взыграл самый настоящий азарт, желание довести Диму до такого же безумного состояния, в котором прибывала и я сама. Никогда в жизни я не целовалась с таким энтузиазмом и старанием. Язык порядком покалывал, щеки свело от напряжения, а губы запекли.
— Ах! — я задрожала, когда ощутила что-то горячее, упирающееся мне прямо между ног. И только тогда до меня с безумным удивлением дошло, что на мне давно уже нет платья, я Димины штаны скинуты на пол. Что его каменный член упирается мне между ног, а я плотно обхватываю его бедра своими ногами. Посмотрев на Диму ошарашенно, я присвистнула: — Черт, да ты профи! Димочка, и это я монстр, да? Да ты просто сатана в обличии представителя закона, ага-ага!
— Не профи, — рявкнул он, касаясь губами щеки, затем шеи, после спускаясь к груди. Мне стало нечем дышать, стоило его губам коснуться набухших сосков и втянуть вершинку. — если ты очнулась…
— А как же… — мысли путались, сознание стало ватным. Во мне не было ни одной здравой мысли. И ни капли желания пробуждать их! — Как же спор…
— Забудь о нем, Машунь, — шепнул он, как чертов дьявол, которому я давно продала душу. — Забудь обо всем…
Даже если бы я не хотела, вселенная просто не оставила мне выбора. Я была слишком слаба перед соблазном быть вместе с Димой. Абсолютно не владела со мной. Ему даже не требовалось ничего
— Пожалуйста… — срывается невнятный, едва разборчивый шепот. — Прошу тебя…
Дима вошел в меня резко, одним глубоким толчок. В глазах заплясали неоновые звезды, я закричала ему в губы. Лоно сократилось, сжимая член мужчины. Каждый его толчок отзывался во мне мощнейшей феерией из каким-то совершенно безумных ощущений. Наверное, именно так ощущают себя наркоманы: кажется, что лучше, чем сейчас, никогда не было и не будет. Словно вот он – самый яркий момент твоей жизни. Самый острый. Самый лучший. Вот он – мужчина, которого ты любишь. Он смотрит на тебя так, что внутренности в бантик завязываться и под ложечкой сосет. И он хочет меня. Сильно, до остервенения. Можно было бы кончить лишь от одного этого взгляда!
— Машунь, — прошептал Дима. Он пристал на лотки, пригнувшись в спине, глаза его закатились, на лице появилось выражение крайней степени кайфа. По рукам выступили вены, овивающие его руки, как вспышки молнии. Лицо покраснело, губы распахнулись. Между бровей залегла глубокая морщина, а член внутри меня задрожал, увеличился, извергаясь спермой. Последние удары стали безумными, остервенелыми, нетерпеливыми. Вколачивающими меня в кровать, заставляя хрупкую конструкцию прыгать на месте. — Как же с тобой хорошо… Моя пчелка…
Я взорвалась с мужчиной одновременно, улетая телом на какую-то свершено другую, розовую планету. В голове ворохом пронеслось сотни мыслей! Что это наш первый секс после недели разлуки. Один из самых нежных, запоминающихся, пропитанных любовью. По крайней мере, с моей стороны точно…
Но где-то там, глубоко внутри, меня кололо булавкой мысль, что какая-то женщина носи от Димы ребенка. В моем понимании, дети – некое соединение цельных душ во что-то единое. Как физическое доказательство их любви… Именно там, в самой-самой отдаленной части сердца, вдруг возник странный вопрос или даже идея. А если бы у нас появился ребенок? И ответ возник тут же: это бы было прекрасно!
Я тут же распахнула глаза, испуганная своими же мыслями. Сердце выпрыгивало из груди уже по совершенно иной причине. Глядя на Диму, я словно пыталась понять: могли ли он прочесть мои грязные, совершенно не нужные мысли и сейчас?
— Не расстраивайся, Машунь, — совершенно самодовольно хмыкнул он, чмокая в щеку, и крепко обнимая. — Проиграла спор, так проиграла. Подумаешь!
— Ты же сказал, «забудь»! — покачала головой, раз и навсегда отмахиваясь от идеи про детей.
— Вот тогда надо было забыть, а сейчас вспомни! — закивал этот умник, — Еще никогда так своего дня рождения не ждал…
Около трех недель спустя
На улице была на редкость теплая солнечная погода, хоть на земле все еще лежал снег. Дима уже ждал меня в машине, а я все никак не могла найти меховые наушники, присланные мамой в подарок. Они отлично подходили под белые сапоги на высоких шпильках и такую же светлую шубку.
— Привет, — весело поздоровался со мной Игнат, прыснув в кулак со смеху. Попытался сделать вид, что закашлялся. Вышло плохо. Актер с него так себе. — А ты чего наперед села? Что-то новенькое…