Отель Трансильвания

Ярбро Челси Куинн

– Пять.

Саттин слегка отодвинулся от Ле Граса и сказал по-английски:

– Он мошенник, но он полезен.

– Не для меня. Шесть.

– Но это глупо! – возразил Саттин.– Если вы действительно владеете секретом получения драгоценных камней, какая вам разница, пропал один или нет?

– Семь. Мне не нравится, когда меня грабят. – Сен-Жермен отвечал англичанину на его родном языке. – И когда мне лгут. Человек, стащивший у меня бриллиант, ненадежен. Восемь.

Ле Грас обратил вспотевшее лицо к Сен-Жермену и, ерзая в кресле, вытер лоб рукавом.

Губы его пересохли, он с жадностью осушил свой бокал.

– Девять.

Хотя голос Сен-Жермена не стал громче, этот счет прозвучал как пистолетный выстрел.

– Ладно, – буркнул Ле Грас и сунул руку за пазуху. – Хорошо!

Он вытащил кошелек и швырнул на стол.

– Ищите!

Раздался всеобщий вздох облегчения. Два мага, стоявшие у камина, вернулись к столу. Сен-Жермен взял кошелек и открыл его. Как он и предсказывал, на стол высыпались семь бриллиантов.

– Ну, и который из них ваш? – саркастически спросил Ле Грас.

Не произнося ни слова, Сен-Жермен обернул ладонь салфеткой, сгреб туда камни и сжал пальцы в кулак. Когда пальцы разжались, на стол посыпалась стеклянная пыль. Сен-Жермен окинул присутствующих вопросительным взглядом.

– Ваше высочество, – медленно произнес Саттин. – От имени нашего братства и гильдии я приношу вам извинения.

Сен-Жермен кивнул.

– Извинения приняты. Только избавьте меня от присутствия этого человека и позаботьтесь, чтобы он больше не появлялся на наших с вами собраниях.

Два мага встали и подошли к Ле Грасу. «Пойдем», – сказали они, явно собираясь применить силу, если он вздумает сопротивляться.

Глаза Ле Граса вспыхнули.

– Он же обманщик! Все его бриллианты фальшивые. – Гонимый маг в отчаянии шарил по лицам собравшихся взглядом. – Они не могут быть настоящими. Это просто стекляшки!

Сен-Жермен холодно и устало взглянул на него.

– Если вы шарлатан, это не означает, что в мире нет честных людей.

Он положил бриллиант, оставшийся целым, на стол – прямо поверх стеклянного крошева, снова обернул руку салфеткой и изо всех сил ударил по нему кулаком. Стол содрогнулся от удара. Когда Сен-Жермен поднял руку, все увидели, что камень наполовину вдавлен в столешницу.

Сен-Жермен разжал кулак и размотал салфетку.

– Ваша рука, – пробормотал Саттин.

Сен-Жермен положил руку рядом с камнем – ладонью вверх.

– Как видите, – сказал он.

Все промолчали. Не издал ни звука даже Ле Грас.

Он низко опустил голову и позволил собратьям себя увести.

– Вы его убедили, – удовлетворенно произнес Саттин, осознавая, что зрелище потрясло и его.

– Ненадолго, – ответил Сен-Жермен неохотно и покачал головой. – Вскоре шельмец решит, что это какой-нибудь фокус. – Он поднес руку к затылку и коснулся своих темных волос – в том месте, где они были перехвачены лентой. – Пустяки, англичанин. Мне грозят куда более серьезные неприятности, чем нападки какого-то мага.

– Вы говорили, что вам от нас что-то нужно, – напомнил Саттин, наклоняясь вперед.

Пятеро остальных магов насторожились

и превратились в слух.

– Да, в обмен на секрет драгоценных камней, – Сен-Жермен обвел собравшихся взглядом. – Среди вас есть французы?

Утвердительно ответили четверо.

– А вы кто? – спросил Сен-Жермен последнего мага, поскольку с Саттином все было ясно.

– Испанец. Меня зовут Амброзиас Мария Доминго-и-Рохас. Я родом из Бургоса, – низко кланяясь, отвечал тот. – Я был осужден за ересь, но, воспользовавшись беспечностью стражи, сбежал по дороге в Мадрид. Сейчас говорят, что меня спасло колдовство, но мне помогла только собственная смекалка.

Сен-Жермен окинул невысокого испанца изучающим взглядом.

– Возможно, вы пригодитесь мне позже, – сказал он на безупречном испанском. – Я должен поздравить вас, уйти от инквизиции удается лишь единицам.

Он вновь повернулся к французам.

– Кто из вас имел дело с аристократами?

Маги переглянулись. Тот, что выглядел постарше других, сказал:

– Я служил мажордомом у Савиньи. Но это было лет десять назад.

Сен-Жермен кивнул.

– Вы сумеете изобразить аристократа? Разумеется, не представителя высшего круга, но хотя бы купившего дворянское звание буржуа?

Бывший мажордом пожал плечами.

– Я никогда не пробовал, князь, но примерно понимаю, о чем вы говорите. Думаю, что смогу.

– В таком случае именно вы и заключите для меня эту сделку.

На лице француза появился вопрос.

– В предместье Сен-Жермен, – князь усмехнулся, – есть одно игорное заведение. Адрес: набережная Малакэ, десять. Здание построено еще при Людовике Тринадцатом, и судьба его была непростой. Называется оно «Трансильвания».

– Оно было названо в честь какого-то Ракоци, не так ли, ваше высочество? – отважился спросить Саттин, когда молчание, воцарившееся в зале таверны, сделалось невыносимым.

– Полагаю, оно так называлось всегда, – сказал Сен-Жермен. – Но лет тридцать назад там действительно останавливался некий Ракоци.

– Ваш отец?

Вопрос задал Саттин, но читался он в каждом взгляде.

– Можете так считать.

Взгляды магов поползли в разные стороны. Присутствующие принялись прилежно рассматривать стены, потолочные балки, пылающие поленья в зеве камина. Они готовы были изучать что угодно, лишь бы не глядеть на невысокого человека в черном плаще, терпеливо ожидающего, когда неловкая ситуация сама себя изживет.

– Что нам следует сделать с этим отелем? – спросил наконец Доминго-и-Рохас.

– Я хочу, чтобы вы приобрели его для меня. Можете думать, что я испытываю сентиментальные чувства к его названию или к самому зданию, если, конечно, вам нужны какие-то объяснения, – сказал Сен-Жермен, предвосхищая поток новых вопросов. – Я выдам вам сумму, вдесятеро превышающую реальную стоимость и дома, и того, что в нем находится, и не потребую отчета в расходах. Надеюсь, так много вы не потратите, но, сколько бы это ни стоило, отель «Трансильвания» должен стать моим. Все ли вам ясно?