Отель Трансильвания
Шрифт:
На мгновение все замерли. Затем с губ Робера сорвался вопль:
– Умри же, злодей!
Дуло его мушкета грозно качнулось. Раздался оглушительный грохот, порох взорвался, но пуля ушла в потолок, ибо проворство барона было ошеломляющим. Кончик его бича вырвал из рук Робера ружье, и оно с сильным стуком врезалось в шкаф со старинными музыкальными инструментами.
– Хватай его, Тит! – повелел Сен-Себастьян, свивая свое смертоносное орудие в кольца.
– Сейчас, господин, – отозвался Тит, подступая к Роберу. Мадлен,
Маркиз де Монталье отступил на шаг, нашаривая на поясе шпагу. Клинок с легким лязгом покинул ножны, маркиз сделал выпад, и острая сталь вошла в грудь звероподобного холуя.
Тит взвыл, схватившись за лезвие, но по инерции продолжал наступать. Его натиск непременно смял бы маркиза, однако ноги слуги зацепились за тело Жервеза, и гигант повалился на пол, успев лишь свободной рукой хлестнуть противника по лицу.
Робер потерял равновесие и, поскользнувшись на залитых кровью осколках стекла, упал на одно колено, но тут же поднялся.
– Очень впечатляюще, – пробормотал Сен-Себастьян.– Что ты хотел доказать этим, Робер? – Небрежно поигрывая бичом, он смотрел на маркиза.– Неужто ты и впрямь полагал, что сможешь мне помешать?
– Проклятье…
Маркиза охватило отчаяние. Выбегая из дома сестры, он нимало не сомневался, что сумеет вызволить дочь. Разве могут вырождение и порок противостоять силе отцовской любви? Стоит лишь взять негодяев на мушку, как зло вострепещет и обратится в ничто. Только теперь до него дошло, насколько был глуп этот план.
– Бедный Робер, такой добродетельный и наивный! – Сен-Себастьян жестом пригласил остальных мужчин полюбоваться на незадачливого маркиза.– Видишь, чем все закончилось? У меня была лишь она, а теперь есть и ты.
Он помолчал и спросил:
– Полагаю, вы сообщили супруге графа, куда направляетесь? Но… бедная женщина, кажется, овдовела. Вопрос мой неделикатен, прошу меня извинить, – барон повернулся к своим приспешникам.– Господа, не хочет ли кто-нибудь отвести его в комнату на конюшне? Там у меня прохлаждается и Ле Грас, правда сейчас компаньон из него никудышный. Впрочем, вы ведь, Эшил, наверняка найдете способ развлечь нашего гостя, пока я не придумаю, как с ним поступить.
Глаза Эшила де Кресси загорелись.
– Маркиз весьма привлекателен, благодарю. Надеюсь, вы мне позволите провести с ним какое-то время?
Де Монталье побледнел, догадавшись, что его ожидает.
– Он не хочет!
Эшил пришел в полный восторг.
– Когда я с ним разберусь, он утратит строптивость.
– Не сомневаюсь, – кивнул Сен-Себастьян, подталкивая безгласного де Монталье к де Кресси.– Но для начала свяжите его… во избежание лишних сюрпризов.
Эшил захихикал.
– А может, заняться им прямо здесь – у нее на глазах?
– Мы это сделаем, но не здесь и попозже. Барон протянул руку и сорвал с плаща Робера плетеные галуны.
– Вот. Вяжите покрепче. Не сопротивляйтесь,
Маркиз покорно завел за спину руки. Убедившись, что пленник надежно связан, Сен-Себастьян сказал:
– Здесь становится горячо. Нам следует перебраться в другое местечко. Эшил надулся.
– Сколько у меня времени?
– Возможно, час. Но не больше.
– Прекрасно. Мне этого хватит, – де Кресси потащил пленника к выходу.– Я всегда ношу с собой небольшое шильце, маркиз. Вы поразитесь, узнав, для чего оно служит.
Мерзко хихикнув, он вытолкнул Робера из комнаты.
– Зачем нам перебираться куда-то, Клотэр? – спросил недовольно Боврэ.– Я не люблю прерываться.
– Я тоже, барон, – медленно сказал Сен-Себастьян.– Вот почему мы и уходим. В одну потайную часовню, служившую секретным прибежищем еще для маркизы де Монтеспан. Там нам никто уже не помешает.– Он повернулся к столу и взглянул на Мадлен.– Думаю, вы, я и она поедем в карете. Остальные последуют за нами верхом.
– Но, дорогой друг, – возразил де Ла Сеньи, – вы обещали дать нам какое-то время…
Сен-Себастьян кивнул.
– Да, обещал. И оно у вас есть. Я должен написать несколько писем. Позабавьтесь с ней, но осторожно, не причиняя большого вреда Мучить и бить ее я запрещаю. Отвожу каждому по четверть часа. Сначала вы, де Ла Сеньи, потом Боврэ, затем Шатороз. И помните: ей надлежит оставаться девицей.
Он повлек сотоварищей к выходу, с улыбкой бросив расплывшемуся в улыбке красавцу:
– Развлекайтесь.
Мадлен услышала, как захлопнулась дверь, и задержала дыхание. Лежа лицом вниз, она увидела, как туфли молодого аристократа переступают через валяющихся на полу мертвецов, и содрогнулась от отвращения.
– Де Ла Сеньи, – спросила она, стараясь говорить как можно спокойнее, – зачем вам все это? Неужели в вас нет ни капли стыда или сострадания? Подумайте, что с вами станется, когда эта история получит огласку?
Она ощутила жар, исходящий от ищущих рук, и услышала хриплый от нарастающего возбуждения голос:
– Огласки, моя дорогая, не будет. Не пройдет и недели, как все позабудут о вас. Кроме того, вы – часть испытания. И, надо отметить, весьма приятная часть. Расслабьтесь, милая, вам тоже будет приятно.
Бесстыдные пальцы насильника впились в тело Мадлен. Де Ла Сеньи тяжело задышал, она не сопротивлялась. Все бесполезно, все безысходно, бороться уже ни к чему. В глаза ей бросилась скорченная фигурка Кассандры. Где Сен-Жермен? Почему он медлит, почему не идет? Девушка застонала и закусила губу, тщетно силясь забыться. Спасти ее уже попытались двое мужчин, но один из них теперь плавает в луже собственной крови, а второй захвачен и отдан во власть развратного негодяя. Медлен зажмурилась и со всем жаром своей измученной и отчаявшейся души стала молить небеса ниспослать ей сумасшествие.