Отель Трансильвания
Шрифт:
Сен-Себастьян мрачно кивнул.
– Отлично, Эшил. Полдела сделано.
Он взглянул на Сен-Жермена и указал на него рукой.
– Я хочу, чтобы прикончили и его.
И снова круг сатанистов начал сжиматься, но граф сохранял абсолютную невозмутимость, увертываясь от факелов, которыми все еще продолжал орудовать Жуанпор.
– Не давайте ему дергаться, и я его подпалю!
Гибель отца вновь ввергла Мадлен в состояние транса, но этот крик заставил ее встрепенуться. Сен-Жермену грозит опасность! Он ведь беспомощен
Сен-Жермен отступал в угол, уходя от роняющих искры огней, но его ретирада была всего лишь маневром. Когда его плечи коснулись стены, он внезапно бросился на пол и покатился к врагу. Проскользнув у противника между ног, граф толкнул его под колени и покатился дальше, а Жуанпор стал падать и всей своей тяжестью навалился на факелы, издавшие отвратительное шипение, один из них острым концом проткнул ему бок. Яркое пламя охватило края шелкового облачения, раздался пронзительный вопль.
– Мадлен! – шепнул Сен-Жермен, вставая.– Мадлен!
– Сен-Жермен! – она заторопилась, освобождаясь от пут.
– Вы способны самостоятельно передвигаться? – спросил он, не спуская глаз с членов круга, которые вновь начинали подбираться к нему. Однако теперь перемещения их были весьма вялыми и скорей походили на имитацию наступления, чем на решительную атаку.
– Думаю, да.
– Соберите все силы. Вам надо отсюда уйти.
Граф ударил кулаком по щиту в том месте, где путы еще держались, – и дерево раскололось. Он поспешно снял с себя ладанку и надел ее на шею Мадлен.
– Вот дарохранительница. Они к ней не притронутся.
– Но что будет с вами? – встрепенулась она. Граф нетерпеливым жестом отмел ее возражения.
– За нами в маленькой нише есть дверь. Она ведет в подвалы отеля. Оттуда по лестнице можно выбраться к черному ходу. Уходите, Мадлен.
– А вы?
Сен-Жермен посмотрел на нее, и на мгновение его темные глаза потеплели.
– Я никуда не денусь и скоро приду. Даю вам в том слово.
– Но Сен-Жермен, – пролепетала она, дрожа всем телом, и вдруг ощутила, что на ней нет ни нитки одежды, но это ничуть не смутило ее.
Он сделал губами движение, словно бы посылая ей поцелуй.
– Ступайте.
Голос графа звучал еще мягко, но во взгляде его уже прорезалась сталь. Он обернулся к подступающим все ближе врагам. Помедлив всего лишь мгновение, Сен-Жермен кинулся к ним.
Сатанисты испуганно отшатнулись, Эшил Кресси взвизгнул.
Мадлен, спотыкаясь, побрела на предательски непослушных ногах вглубь часовни. В нише было темно, и обнаружить заветную дверцу не удавалось. Девушка ощупью металась туда-сюда, придерживаясь за стенку. В ней нарастал испуг.
За ее спиной происходило нечто невероятное. Впервые за время схватки граф продемонстрировал
– Поберегите себя, олухи! – проревел Сен-Себастьян. Сатанисты охотно повиновались. После всего случившегося их боевой дух улетучился. Они прятались друг за друга, плохо соображая, что им теперь предпринять.
Мадлен, продолжавшая бесплодные поиски, от ужаса и бессилия уже готова была разрыдаться, когда рядом послышался тихий скрип и непроглядный мрак рассекла световая полоска. Через мгновение дверь отворилась. На пороге стояли Роджер и Беверли Саттин.
– Слава Богу! – выдохнула Мадлен, падая в объятия англичанина.
В часовне воцарилась мертвая тишина, прерываемая только негромким еканьем, исходившим от тела Эшила де Кресси.
– Хозяин, – невозмутимо сказал Роджер, – думаю, ваша карета уже готова.
– Спасибо, Роджер, – ответил Сен-Жермен, восстанавливая дыхание, ибо беспутный муженек злополучной Люсьен оказался все-таки тяжеленек.– У меня еще есть тут кое-какие дела.
Роджер поклонился, потом показал пальцем на валявшегося в стороне Жуанпора:
– Тот господин, у которого загорелась одежда, он, кажется, устроил пожар.
Действительно, огромная груда скамеек, наваленных возле хода, ведущего в катакомбы, уже занялась, и пламя веером расходилось по обшитым деревом стенам. Головы всех находившихся в часовне мужчин повернулись к огню.
– Как видите, – заметил Роджер, хотя ситуация в комментариях не нуждалась, – выйти там теперь невозможно. Уйти можно лишь здесь…
Он сделал шаг в сторону.
Сен-Жермен кивнул.
– Я понял. Будьте добры, проводите мадемуазель до кареты. Я скоро приду.
Сен-Себастьян обернулся к Боврэ.
– Задержите их, дурень!
Боврэ, прихрамывая, побежал к двери, но та успела закрыться, и барону пришлось повозиться, прежде чем он сумел нащупать ее и вернуть в прежнее положение.
– Что ж, – зловеще пробормотал Сен-Себастьян. Он воздел руки и принялся творить заклинание. Пламя забушевало с удвоенной силой, переметнувшись на потолочные балки. Сен-Жермен осторожно двинулся к двери, но замер. Балки стали потрескивать. То ли от пассов барона, то ли от сквозняка, тянувшего из открытой двери, огонь распространялся с ужасающей быстротой. Взглянув на потолок, Сен-Жермен понял, что тот может обрушиться в любую минуту.
То же самое, как видно, пришло в голову и де Ле Радо, ибо он пискнул, съежился и проворно, как заяц, метнулся через все помещение к лестнице.