Отель Вавилон
Шрифт:
Джез, спешащий взять багаж мисс О’Нейл, чтобы отнести его в номер, устремляет взгляд на сумки, застывает на месте и густо краснеет. Сама мисс О’Нейл гудения как будто не слышит и продолжает рыться в сумочке в поисках кредитной карточки.
— Номер четыреста шестьдесят, — говорю я, подавая ключ.
— Спасибо, — отвечает она, протягивая кредитку.
Звук не прекращается, и мисс О’Нейл наконец начинает крутить головой, ища глазами, откуда он доносится. Джез внезапно опускается на корточки, что-то поднимает с пола и нерешительно произносит:
— Мадам… — На его щеках ярко-красные пятна. — По-моему, это ваше. — Продолжая растерянно смотреть в пол, он подает клиентке большой черный фаллоимитатор.
— О
— Да, мадам?
Мне приходится так больно укусить себя за внутренние стенки щек, что едва не течет кровь. Мы смотрим друг другу в глаза, делая вид, что вовсе не замечаем вибрирующую сумку.
— Не возражаете, если я отправлюсь в номер прямо сейчас, а с бумагами разберусь попозже? — протяжно, но настойчиво спрашивает она.
— Разумеется, не возражаю, — умудряюсь проговорить я почти через нос.
Мисс О’Нейл сгребает сумки в охапку, решительно отвергает несмелые предложения Джеза ей помочь и мчится к лифту. А когда входит в кабину и прижимается спиной к дальней стенке, мы почти слышим, как с ее губ слетает вздох облегчения.
Двери закрываются, и я прыскаю со смеху, потому что слишком долго сдерживался. Нам всем до сих пор ужасно неловко. Джез в таком потрясении, что без слов и будто в замедленном режиме идет за угол — поведать о секс-игрушке Дейву. Лиз заявляет, что сочувствует бедной мисс О’Нейл, и нет ничего страшного, если современная женщина пользуется вибратором. Тони говорит: за сегодняшний день это самое занятное происшествие. Тут же звонит приятелю в «Клариджез» поделиться впечатлениями и, давясь от смеха, расписывает все в преувеличенно ярких красках. Хохот того доносится даже до меня.
Впрочем, черный фаллоимитатор мисс О’Нейл не идет ни в какое сравнение с штуковинами, которые наши горничные обнаруживают в некоторых спальнях. Как раз сейчас, когда пришло время обходить номера, их и поджидают разные сюрпризы.
Вообще-то я никак не возьму в толк, зачем они это делают. Во-первых, в вечерние часы люди, живущие в гостиницах, как раз находятся в номерах — принимают ванны, разбирают вещи, расслабляются или смотрят телевизор и никак не желают, чтобы им мешали. Особенно лезли с ненужными услугами (например, пытались отвернуть край простыни) или делали то, с чем любой в состоянии справиться сам. Мне особенно нравится, как в этом отеле негромко включают радио, настроенное на «Джаз ФМ», и зажигают лампы у кровати — будто постояльцы не додумаются, как сделать это без посторонней помощи. На подушку кладут счет за завтрак, а на уголок отвернутой простыни — пульт дистанционного управления. Покрывало сворачивают и убирают в шкаф. Последний штрих — бутылка минеральной воды в подарок от отеля плюс, если полагается, кожаный бумажник или другой презент и, конечно, шоколадные конфеты на подушку.
Шоколад — одна из немногих мелочей, на которую отель раскошеливается почти безвозмездно. Трюфели — ими мы обычно одариваем наших клиентов — стоят три с половиной фунта за коробку. Постояльцы получают по бесплатной коробке каждый вечер.
Впрочем, «бесплатно» — это только так говорится. Если бы вы знали, насколько дешево обходится отелю поддерживать комнаты в первозданном виде, раскрыли бы от изумления рты. На один номер затрачивается в день чуть больше десяти фунтов. Сюда входит и стирка простыней, и свежие полотенца, и газеты (шестьдесят пять центов), и отопление, и свет, и износ, и возмещение украденного (фунт десять центов), и плата горничной за уборку (фунт двадцать пять центов), и стоимость чистящих средств, которыми она пользуется (тридцать
Тони все еще треплется по телефону про секс-игрушки, а Лиз вдруг объявляет, что идет на ужин в столовую. Не возражаю: за целый день она отлучилась всего на десять минут, а съела лишь диетическое печенье во время ленча. Так уж и быть, пусть насладится макаронами с сыром и булочкой.
Лиз уходит вниз по лестнице, а я регистрирую супружескую пару из Болтона, явившуюся с целой коллекцией от Луи Вюиттона: семейным чемоданам, сумками и карманным несессером. К выходным клиенты подготовились основательно. Женщина в предвкушении отдыха вся светится. Трижды повторяет мне, что пойдет в театр. Ее муж не в особенном восторге. Заполняя бланк и протягивая кредитную карточку, то и дело вздыхает. По-видимому, его сердце гложет мысль о том, что во время маленьких каникул им придется выложить по меньшей мере тысячу только за проживание в гостинице.
Работать мне еще больше часа. Облокачиваюсь на стойку и размышляю о пятничных передачах по телику, о готовом блюде на дом из ресторана, которое с двадцаткой от техасца запросто могу себе позволить, и о том, что пораньше лягу спать. Скорее бы. Зарегистрирую еще пару клиентов, и можно гулять.
Смотрю в окно и вдруг замечаю останавливающийся у гостиницы небольшой белый фургон химчистки. Настроение падает. Химчистка — сущий кошмар. Мало того, что они вечно опаздывают, еще и непременно что-нибудь теряют. Отель пробовал сотрудничать с разными фирмами — расположенными поблизости, в других престижных районах и известными по всему городу. Результат всегда один: недовольство постояльцев и утерянные вещи. По-моему, услуги этого рода обязан предоставлять сам отель; некоторые крупные гостиницы и предлагают их. Только мой вам совет: если вы останавливаетесь в отеле ненадолго, о химчистке вообще забудьте.
— Добрый день, — говорит, входя, человек в синих одеждах и с белыми картонными коробками в руках. В такие лучше класть не свернутые рубашки, а торты. Для этих ребят главное внешний блеск, вовсе не качество работы.
— Добрый вечер, — отвечаю я, подчеркивая, что он припозднился. Вообще-то им положено являться в четыре, чтобы работники хозяйственной службы успели отнести одежду клиентам до вечера.
Парень из химчистки выходит, возвращается еще пару раз и приносит красное пальто в целлофане и что-то типа дорогих платьев для коктейля.
— Вот. — Протягивает мне для подписи бумагу на дощечке с зажимом. — Тут все, что сдавали, — добавляет он, когда я начинаю проверять вещи и ставить против каждого названия галочку.
— Не сомневаюсь, — отвечаю я. — Но для порядка хочу удостовериться. — Дохожу до конца списка и обнаруживаю, что, как и следовало ожидать, кое-чего не хватает. — Пропали две вещи.
— Вовсе не пропали, — заявляет работник химчистки. — Просто мы их привезем завтра.
— Ладно, — с сомнением в голосе отвечаю я.
— Говорю же вам, — стоит на своем он.
— Хорошо. — Расписываюсь в его бумаге. — Завтра постарайтесь приехать вовремя.
— Да-да. — Работник химчистки берет дощечку и уходит.
Звоню в хозяйственную службу сообщить, что привезли одежду. Никто не снимает трубку. Подумываю, не отправить ли сообщение кому-нибудь на пейджер, но в эту минуту Дейв вызывается разнести вещи по номерам. Быстро сообразил. А Джез, по-видимому, до сих пор под впечатлением от сцены с вибратором, потому и забыл, что, разнося одежду из химчистки, можно заработать по крайней мере двадцать фунтов чаевых.