Отель Вавилон

Эдвардс-Джонс Имоджен

Мистер Мастерсон выходит из стеклянных дверей, отдохнув в баре. Судя по виду, он выпил не один сумасшедше дорогой коктейль Джино, еще и накурился «Тринидад дипломатикс», которым весь пропах. Когда техасец появляется, вестибюль замирает в ожидании. Утомленные физиономии Джеза и Дейва озаряются улыбками, Тони поспешно закругляется с телефонным разговором.

— Мистер Мастерсон, — говорит консьерж, поднимаясь с места и заправляя галстук в штаны. — Ваш «мерседес» у парадного входа.

— Отлично, — отвечает техасец, указывая на Тони красным

пальцем. — Молодец.

— Я распорядился, чтобы вас дождались у ресторана, сэр, и привезли назад, но, если у вас другие планы, только скажите водителю, и он исполнит все, что бы вы ни пожелали.

— Замечательно, — хвалит мистер Мастерсон. — Прекрасно работаешь. — Он подходит к Тони, достает из бумажника две двадцатки, складывает их вчетверо, засовывает в верхний карман консьержа и пальцем проталкивает внутрь. Тони улыбается, но я-то знаю: он терпеть не может, когда с ним так обращаются. Потому что чувствует себя в такие минуты дешевкой.

— Доброго вам вечера, сэр, — произносит он, когда мистер Мастерсон направляется к выходу. — Приятно повеселиться.

— Спасибо, Тони, — отвечает техасец, на ходу прикасаясь к собственной макушке.

Деннис уже у «мерседеса». Приподнимает цилиндр, когда мистер Мастерсон усаживается на кремовое кожаное сиденье, и тем самым зарабатывает пятерку.

— За кого он, твою мать, меня принимает? — бормочет Тони, доставая из кармана деньги. — За гребаного приватного танцора?

Кстати сказать, я обращаю вдруг внимание на входящих в вестибюль двух женщин. Подозрительно они выглядят. Может, потому, что Тони упомянул про приватные танцы, или из-за того, что на обеих чересчур короткие юбки и туфли с высоченными каблуками, у меня возникает мысль, что эти две дамочки — проститутки.

Помню, я сказал, что мы смотрим на них сквозь пальцы, но это лишь в том случае, если они являются по заказу клиентов. Если же сами по себе, особенно в столь ранний час, по правилам отеля мы обязаны их выставить. Похоже, эти красавицы как раз из второй категории.

— Простите, — говорю я, уверенно выходя из-за стойки и приближаясь к женщинам. — Могу чем-то быть полезен?

— Нет, спасибо, — отвечает та, что в более короткой юбке.

Недобрый знак.

— Вы уверены? — не отстаю я.

— Совершенно, — произносит вторая.

Останавливаются посреди вестибюля и смотрят по сторонам, значит, явно никогда прежде здесь не были. Наверняка не собираются у нас поселяться. И не спрашивают, где бар, стало быть, явились не на встречу с друзьями.

— Прошу прощения, — говорю я со смехом в голосе, который, надеюсь, лишь придает мне обаяния. — В таком случае, боюсь, я вынужден попросить вас удалиться.

— Удалиться? — взвизгивает высокая.

— Да мы ведь только пришли, — добавляет ее подруга.

— Мне очень жаль, — говорю я, приближаясь к высокой и уже протягивая руку, чтобы проводить ее к выходу. — Женщинам не разрешается приезжать сюда без приглашения.

— Что?! — выкрикивает

она. — О чем это вы?

— Боюсь, клиентов в нашей гостинице вам не найти, — чуть ли не по слогам разъясняю я.

— Клиентов?! — восклицает высокая. — Кто я, по-вашему? Проститутка?

— Ну… — Смеюсь.

— Джина! — вопит она. — Ты это слышала? Проститутка? Боже! Скорее доставай чертовы пригласительные, не держи меня под руку.

— Нас позвали на презентацию парфюмерной линии, — заявляет Джина, размахивая пригласительными прямо перед моим носом. — Так что отвали, проклятый извращенец. Нет, просто в голове не укладывается!

— Козел, — выдает более высокая девушка, и обе идут через стеклянную дверь к танцевальному залу.

20.00–21.00

Тони заходится от смеха. И отказывается верить, что я так глупо оплошал. Может, я слишком устал, но я и сам в это не верю. Не подумайте, что для меня привычное дело подходить в вестибюле к незнакомым женщинам и обвинять их в том, что они зарабатывают на жизнь грязным путем. Одно скажу в свое оправдание: девицы, желающие попытать счастья в баре, забредают к нам едва ли не каждый вечер, и наша обязанность — моя, Тони или Денниса — раскусить их и выпроводить.

Тони надевает пальто и все никак не успокоится.

— Немыслимо! Просто немыслимо, — повторяет он. — Они и не помышляли о клиентах. Ни одна, ни другая.

Даже Джез и Дейв потешаются над моим промахом: хихикают, правда, не так открыто — в воротники.

Рабочий день для всех троих закончен, и, насколько я понял по обрывкам фраз, ребята планируют немного взбодриться пивком. Если идея пришла в голову Тони, значит, он за всю выпивку и заплатит. Так, по его мнению, укрепляется командный дух. Вот какой у нас мудрый консьерж.

— Ну что, — говорит он, потирая руки, — готовы пропустить по кружечке в «Розе и короне»?

— Да, — в унисон отзываются Дейв и Джез, и тени на их усталых лицах вмиг бледнеют.

— Пока, дружище! — Тони поднимает руку. — Смотри, не хлопай ушами. Проститутки могут нагрянуть в любую минуту.

— Ага, — говорю я. — Идите вы все, достали уже.

— Сам иди. — Тони, улыбаясь, поднимает черный бархатный воротник серого пальто. — Паршивца Патрика кто-нибудь видел? — спрашивает он, с прищуром глядя на улицу.

— Я здесь, — раздается тонкий голосок соответствующе тонкого Патрика.

— Ты опоздал, — говорит Тони, поворачивая голову и обнаруживая облаченного в серо-золотую униформу Патрика у багажной тележки.

— Виноват.

— Конечно, виноват, — заявляет Топи, оглядывая Патрика с ног до головы. — Сходи в туалет и приведи в порядок волосы.

— Сию минуту, сэр.

— Не называй меня «сэр».

— Простите, сэр. Простите, — бормочет Патрик, уже плетясь к лестнице с намерением отправиться в один из туалетов наверху, предназначенных только для постояльцев.