Отель Вавилон
Шрифт:
Мистер Мастерсон выходит из стеклянных дверей, отдохнув в баре. Судя по виду, он выпил не один сумасшедше дорогой коктейль Джино, еще и накурился «Тринидад дипломатикс», которым весь пропах. Когда техасец появляется, вестибюль замирает в ожидании. Утомленные физиономии Джеза и Дейва озаряются улыбками, Тони поспешно закругляется с телефонным разговором.
— Мистер Мастерсон, — говорит консьерж, поднимаясь с места и заправляя галстук в штаны. — Ваш «мерседес» у парадного входа.
— Отлично, — отвечает техасец, указывая на Тони красным
— Я распорядился, чтобы вас дождались у ресторана, сэр, и привезли назад, но, если у вас другие планы, только скажите водителю, и он исполнит все, что бы вы ни пожелали.
— Замечательно, — хвалит мистер Мастерсон. — Прекрасно работаешь. — Он подходит к Тони, достает из бумажника две двадцатки, складывает их вчетверо, засовывает в верхний карман консьержа и пальцем проталкивает внутрь. Тони улыбается, но я-то знаю: он терпеть не может, когда с ним так обращаются. Потому что чувствует себя в такие минуты дешевкой.
— Доброго вам вечера, сэр, — произносит он, когда мистер Мастерсон направляется к выходу. — Приятно повеселиться.
— Спасибо, Тони, — отвечает техасец, на ходу прикасаясь к собственной макушке.
Деннис уже у «мерседеса». Приподнимает цилиндр, когда мистер Мастерсон усаживается на кремовое кожаное сиденье, и тем самым зарабатывает пятерку.
— За кого он, твою мать, меня принимает? — бормочет Тони, доставая из кармана деньги. — За гребаного приватного танцора?
Кстати сказать, я обращаю вдруг внимание на входящих в вестибюль двух женщин. Подозрительно они выглядят. Может, потому, что Тони упомянул про приватные танцы, или из-за того, что на обеих чересчур короткие юбки и туфли с высоченными каблуками, у меня возникает мысль, что эти две дамочки — проститутки.
Помню, я сказал, что мы смотрим на них сквозь пальцы, но это лишь в том случае, если они являются по заказу клиентов. Если же сами по себе, особенно в столь ранний час, по правилам отеля мы обязаны их выставить. Похоже, эти красавицы как раз из второй категории.
— Простите, — говорю я, уверенно выходя из-за стойки и приближаясь к женщинам. — Могу чем-то быть полезен?
— Нет, спасибо, — отвечает та, что в более короткой юбке.
Недобрый знак.
— Вы уверены? — не отстаю я.
— Совершенно, — произносит вторая.
Останавливаются посреди вестибюля и смотрят по сторонам, значит, явно никогда прежде здесь не были. Наверняка не собираются у нас поселяться. И не спрашивают, где бар, стало быть, явились не на встречу с друзьями.
— Прошу прощения, — говорю я со смехом в голосе, который, надеюсь, лишь придает мне обаяния. — В таком случае, боюсь, я вынужден попросить вас удалиться.
— Удалиться? — взвизгивает высокая.
— Да мы ведь только пришли, — добавляет ее подруга.
— Мне очень жаль, — говорю я, приближаясь к высокой и уже протягивая руку, чтобы проводить ее к выходу. — Женщинам не разрешается приезжать сюда без приглашения.
— Что?! — выкрикивает
— Боюсь, клиентов в нашей гостинице вам не найти, — чуть ли не по слогам разъясняю я.
— Клиентов?! — восклицает высокая. — Кто я, по-вашему? Проститутка?
— Ну… — Смеюсь.
— Джина! — вопит она. — Ты это слышала? Проститутка? Боже! Скорее доставай чертовы пригласительные, не держи меня под руку.
— Нас позвали на презентацию парфюмерной линии, — заявляет Джина, размахивая пригласительными прямо перед моим носом. — Так что отвали, проклятый извращенец. Нет, просто в голове не укладывается!
— Козел, — выдает более высокая девушка, и обе идут через стеклянную дверь к танцевальному залу.
20.00–21.00
Тони заходится от смеха. И отказывается верить, что я так глупо оплошал. Может, я слишком устал, но я и сам в это не верю. Не подумайте, что для меня привычное дело подходить в вестибюле к незнакомым женщинам и обвинять их в том, что они зарабатывают на жизнь грязным путем. Одно скажу в свое оправдание: девицы, желающие попытать счастья в баре, забредают к нам едва ли не каждый вечер, и наша обязанность — моя, Тони или Денниса — раскусить их и выпроводить.
Тони надевает пальто и все никак не успокоится.
— Немыслимо! Просто немыслимо, — повторяет он. — Они и не помышляли о клиентах. Ни одна, ни другая.
Даже Джез и Дейв потешаются над моим промахом: хихикают, правда, не так открыто — в воротники.
Рабочий день для всех троих закончен, и, насколько я понял по обрывкам фраз, ребята планируют немного взбодриться пивком. Если идея пришла в голову Тони, значит, он за всю выпивку и заплатит. Так, по его мнению, укрепляется командный дух. Вот какой у нас мудрый консьерж.
— Ну что, — говорит он, потирая руки, — готовы пропустить по кружечке в «Розе и короне»?
— Да, — в унисон отзываются Дейв и Джез, и тени на их усталых лицах вмиг бледнеют.
— Пока, дружище! — Тони поднимает руку. — Смотри, не хлопай ушами. Проститутки могут нагрянуть в любую минуту.
— Ага, — говорю я. — Идите вы все, достали уже.
— Сам иди. — Тони, улыбаясь, поднимает черный бархатный воротник серого пальто. — Паршивца Патрика кто-нибудь видел? — спрашивает он, с прищуром глядя на улицу.
— Я здесь, — раздается тонкий голосок соответствующе тонкого Патрика.
— Ты опоздал, — говорит Тони, поворачивая голову и обнаруживая облаченного в серо-золотую униформу Патрика у багажной тележки.
— Виноват.
— Конечно, виноват, — заявляет Топи, оглядывая Патрика с ног до головы. — Сходи в туалет и приведи в порядок волосы.
— Сию минуту, сэр.
— Не называй меня «сэр».
— Простите, сэр. Простите, — бормочет Патрик, уже плетясь к лестнице с намерением отправиться в один из туалетов наверху, предназначенных только для постояльцев.