Отель
Шрифт:
Одежда и сапоги лежали в машинах. Пожарные, сбрасывая на ходу ботинки, прыгали на машину и натягивали обмундирование. Не прошло и минуты, как прозвучали два прерывистых сигнала, а к «Сент-Грегори» уже мчалось пять пожарных команд, две бригады верхолазов с водометом, а также штурмовая, поисковая и спасательная группы; туда же следовал заместитель брандмайора и два начальника районных отделений. Водители пожарных машин отчаянно лавировали в плотном дневном потоке автомобилей.
По степени важности тревога, поданная
Еще шестнадцать команд и две бригады верхолазов, расквартированные в пяти других отделениях, были приведены в состояние готовности на случаи повторной тревоги.
Оперативный отдел полиции при уголовном суде также получил сообщение о пожаре сразу из двух мест — из отдела по борьбе с пожарами и непосредственно из отеля.
Две телефонистки, над головой которых висела надпись: «Будь терпелив с абонентом», записали сообщение на бланки и тут же передали их радиоинформатору. Сообщение гласило: «Всем машинам скорой помощи — полицейским и из бесплатной больницы — к отелю „Сент-Грегори“.
А тремя этажами ниже вестибюля «Сент-Грегори», в туннеле, ведущем к шахте лифта, по-прежнему слова команды смешивались со стонами и криками раненых. Сейчас послышались еще твердые, быстрые шаги. По туннелю поспешно шел мужчина в легком полосатом костюме. Молодой мужчина. С медицинской сумкой в руке.
— Доктор! — крикнул Питер. — Скорее сюда!
Став на колени, ползком, молодой врач добрался наконец до того места, где находились Питер и Алоисиус Ройс. Позади них рабочие аварийной команды спешили закончить подводку освещения. Снова закричал Биллибой Поел. Он повернул к доктору искаженное болью лицо, глаза молили о помощи.
— О боже! Боже! Помогите хоть чем-нибудь….
Врач кивнул, открыл свою сумку и достал оттуда шприц. Питер закатал рукав комбинезона Биллибоя и крепко держал его обнаженную руну. Доктор быстро обтер руку спиртом и ввел иглу. Морфий подействовал почти мгновенно. Голова Биллибоя откинулась. Глаза закрылись. Врач поднес стетоскоп к его груди.
— К сожалению, у меня нет при себе всего необходимого. Я попал сюда случайно — прямо с улицы. Сколько времени у вас уйдет на то, чтобы вытащить его?
— Мы вытащим его, как только подойдет помощь. Вон они — уже идут!
В туннеле раздался топот бегущих людей. На этот раз, судя по шуму, их было много. Это оказались пожарники в касках. В ярких лучах фонарей, которые они держали в руках, мелькало тяжелое снаряжение: топоры, домкраты, рычаги, режущие инструменты. Сосредоточенные лица. Резкие, отчетливые слова команды. Хриплое: «Есть!»
— Здесь! Подводи рычаг! Убрать завал!
Сверху застучали топоры. Послышался скрежет поддающегося металла. Как только в вестибюле распахнулись двери шахты, в туннель хлынул поток дневного света.
— Лестницу! Нам нужна лестница! — раздался крик.
И вниз поползли длинные
— Немедленно вытащите наконец раненого! — потребовал врач.
А двое пожарных уже пытались подвести под обломки кабины домкрат. С его помощью они смогут приподнять ее и снять тяжесть с Билдибоя. Они ругались, обливаясь потом, расчищая место, чтобы установить домкрат. Но ничего не получалось: домкрат был на несколько дюймов толще найденного зазора.
— Нужен домкрат поменьше! Маленький домкрат — потом подведем большой.
Требование было тут же передано по рации: «Снять маленький домкрат со спасательной машины!»
— Да вытащите же, наконец, раненого! — настойчиво требовал врач.
— Видите эту перекладину? — раздался голос Питера. — Нет не этувыше. Если сдвинуть ее, она потянет за собой нижнюю и можно будет поставить домкрат.
— Там не меньше двадцати тонн, — предупредил спасатель. — Только тронь чуть порезче, и вся махина разом обвалится. Начинайте медленно, плавно.
— Давайте попробуем! — Это сказал Алоисиус Ройс.
Став рядом, крепко обхватив друг друга, Ройс с Питером изо всех сил нажали спиной на перекладину. Еще! Безрезультатно. Снова рывок! Сильнее! Легкие буквально разрывались, вены готовы были лопнуть, перед глазами плыли красные круги. Перекладина приподнялась, но едваедва. Еще рывок! Сделать невозможное! Сознание уходит. В глазах все плывет. Их застилает багровый туман. Еще!.. Перекладина сдвинулась. Кто-то крикнул:
— Домкрат поставлен!
Теперь можно расслабиться. Опуститься на землю. Дать отдых усталым мышцам.
Домкрат повернулся и медленно пошел вверх. Обломки лифта стали подниматься.
— Можно вытаскивать!
— Теперь уже спешить ни к чему, — медленно проговорил врач. — Он только что умер.
Раненых и погибших поднимали по приставной лестнице наверх. Вестибюль «Сент-Грегори» превратился в приемный покой, где оказывали первую помощь тем, кто был еще жив, и констатировали смерть тех, кто уже ни в чем не нуждается. Все лишнее убрали. Посредине зала стояли носилки. Толпа за кордоном притихла и как-то сжалась. Женщины плакали. Даже среди мужчин были такие, которые не могли смотреть.
На улице стояла вереница машин скорой помощи. Авеню Сент-Чарльз и Каронделет-стрит между Канал-стрит и Грейвир-стрит были закрыты для движения. На обоих концах улиц, за установленными полицией заграждениями, собрались толпы людей. Одна за другой машины скорой помощи стали срываться с места. Первым увезли Херби Чэндлера; затем раненого стоматолога, которому оставалось жить считанные часы; потом жительницу Нового Орлеана со сломанной челюстью и ногой. Остальные машины не спешили: они направлялись в городской морг. В вестибюле «Сент-Грегори» полицейский капитан допрашивал свидетелей, пытаясь выяснить имена пострадавших.