Отель
Шрифт:
— Чудно это.
У Отмычки даже дыхание перехватило. Он не в состоянии был шевельнуться. Он подошел к своей Голгофе. Интуиция подсказывала, почему это произошло.
Судьба подарила ему шанс, но он пренебрег им. Тот факт, что он не успел воплотить свое решение в жизнь, ровным счетом ничего не значил. Судьба была милостива к нему, но Отмычка не воспользовался ее добротой. Теперь же она разгневалась и повернулась к нему спиной.
Отмычку охватил ужас, когда он вспомнил то, о чем так легко позволил себе забыть несколько минут назад: приговор, который ему могут вынести, если он снова
Наконец-то до Отмычки дошел истинный смысл знамений, осенявших его в последние два с половиной дня. Ему представлялась возможность порвать с прошлым, начать новую, достойную жизнь. Эх, если бы только он послушался!
А он все понял наоборот. С наглым тщеславием он принял расположение судьбы за везение. И сделал выбор. А вот теперь — результат. И менять что-либо уже поздно.
А может быть, и нет? Разве бывает поздно хотя бы питать надежду? Отмычка закрыл глаза.
И он поклялся, твердо решив, что если только выберется из этой переделки, то сдержит слово: никогда до конца своих дней не совершать дурных поступков.
Когда Отмычка открыл глаза, он увидел, что полицейский отошел к другой машине, водитель которой остановился узнать дорогу.
Быстрее быстрого Отмычка надел новое колесо, затянул болты и, высвободив домкрат, швырнул его в багажник. И, как сделал бы опытнейший механик, инстинктивно подтянул болты на колесе, уже стоявшем на земле. Когда полицейский вернулся, вещи в багажнике были уже переложены, чтобы не привлекать внимания.
Забыв о своих подозрениях, Клэнси одобрительно кивнул.
— Ну как, все в порядке?
Отмычка захлопнул крышку багажника. И только сейчас патрульный Клэнси заметил табличку с мичиганским номером.
Мичиган. Зеленые цифры на белом поле. В глубине сознания Клэнси шевельнулось воспоминание.
Когда же это было — сегодня, вчера, позавчера?.. Командир его отделения читает перед строем последние бюллетени… Что-то насчет белых с зеленым номерных знаков…
Клзнси всеми силами пытался вспомнить, о чем же говорилось в том бюллетене. Их ведь так много: о разыскиваемых преступниках, о пропавших без вести, об угнанных машинах, об ограблениях. Каждый день смышленые, энергичные ребята-полицейские записывали все эти сведения в свои блокноты, старались запомнить и усвоить информацию. Клэнси тоже пытался. Он всегда старался успеть за ними, но всякий раз быстрая речь лейтенанта неизбежно обгоняла медленный почерк Клэнси. Белые с зеленым номерные знаки… Эх, если бы только он мог вспомнить!
— Из Мичигана, да? — спросил Клэнси, указывая на номер.
Отмычка кивнул. Он стоял и ждал. Казалось, нет предела долготерпению души человеческой.
— «Край водных просторов», — вслух прочитал Клэнси надпись на номере. — Говорят, у вас там отличная рыбалка.
— Да-а… вроде.
— Вот бы как-нибудь выбраться к вам. Я ведь рыбачу.
Сзади раздался нетерпеливый гудок. Клэнси открыл дверцу «форда». Он словно бы вдруг вспомнял о своих обязанностях регулировщика.
— Давайте-ка
Мотор сразу завелся. И Отмычка поехал. Клэнси смотрел ему вслед. Осторожно, не слишком быстро: но и не медленно, мобилизовав все свое мужество. Отмычка направил машину к въезду на автостраду.
«Белый с зеленым». Клэнси потряс головой и всецело занялся регулировкой движения. Да, не зря его называли самым тупым полицейским во всей полиции — тупее не бывает.
Мигая синими вспышками сигнальной лампы, белая с голубым полицейская машина скорой помощи свернула с Чулейн авеню к отделению реанимации бесплатной больницы. Машина остановилась. Дверцы тотчас открылись. Санитары вынесли носилки с Додо, положили их на тележку и с профессиональной быстротой скрылись за дверью, на которой было написано: «Только для белых пациентов».
Кэртис О'Киф следовал за носилками чуть не бегом, чтобы не отстать.
— Несчастный случай! Дорогу! — выкрикнул шедший впереди санитар.
Толпа, заполнявшая вестибюль приемного покоя, расступилась, давая пройти небольшой процессии. Любопытные глаза смотрели ей вслед. В основном взгляды были устремлены на лицо Додо, превратившееся в бледную, восковую маску.
Перед носилками распахнулись двери травматологического отделения. Внутри шла напряженная жизнь: стояли другие носилки, сосредоточенно работали врачи, медсестры.
— Подождите здесь, пожалуйста, — сказал санитар, преграждая Кэртису О'Кифу вход.
— Мне необходимо знать… — запротестовал О'Киф.
Входившая в отделение медсестра задержалась на секунду в дверях.
— Все, что в наших силах, будет сделано. Врач выйдет поговорить с вами, как только сможет. — Последние слова она произнесла, уже входя в отделение. И двустворчатые двери закрылись за ней.
Кэртис О'Киф продолжал стоять перед дверью. Глаза его застилал туман, сердце разрывалось от отчаяния.
Всего каких-нибудь полчаса, после ухода Додо, он в смятении и тревоге метался из угла в угол по гостиной своего номера. Чутье подсказывало ему, что из его жизни невозвратимо ушло что-то такое, чего он больше не встретит. Но ведь у Додо были предшественницы, которые приходили и уходили, словно издеваясь над ним, подсказывал разум. И он спокойно пережил их уход. Почему же сейчас все иначе, — нет, глупо даже так думать.
Пусть так, все равно О'Кифу хотелось догнать Додо хотя бы для того, чтобы оттянуть разлуку на несколько часов и за это время еще раз взвесить свои чувства. Победил разум. О'Киф остался в номере.
А через несколько минут до него донесся вой сирен. Сначала он не обратил на это особого внимания. Но вскоре, заметив, что машины скорой помощи все прибывают и останавливаются у отеля, он подошел к окну. Внизу царила суматоха, и это побудило его спуститься. Он вышел из номера в чем был — в рубашке и без пиджака.
Уже на площадке у дверей он услышал какие-то тревожные слухи. Прождав лифта почти пять минут среди других постояльцев, скопившихся здесь за это время, О'Киф решил спуститься по служебной лестнице. По дороге он обнаружил, что таким же образом поступили и другие.