Отель
Шрифт:
– Ладно, мне не к спеху. – Василиса улыбнулась и небрежно сунула бумажки в карман.
– Еще раз – спасибо. А я поскакала, – пробормотала Вера Михайловна, глянув на часы.
– Ну пока. Маме привет. – Василиса помахала рукой.
Вера Михайловна уже потихоньку начинала эту Василису ненавидеть. За ее доброту, за ее терпение, за ее такое легкое отношение к деньгам. За свою маму, которую угораздило же полезть на эти чертовы антресоли, не дождавшись дочку. Полетела со стремянки вместе с чемоданом, сломала ногу в двух местах, да так сломала, что пришлось ставить какие-то титановые штыри, чтоб срослось. Вера Михайловна
Теперь уже и прикидывать боялась, потому что по всем подсчетам получалось – только в следующем веке. Так и отдавала каждый месяц долларов по сто, выкраивая, где только можно.
У гардероба собралось уже несколько человек. Ох, не вовремя отошла. Хорошо, еще хоть никто не заметил.
– Приветствуем вас… Рады приветствовать вас… Будем рады видеть вас снова… – защебетала она на разных языках, принимая у посетителей одежду и вручая им номерки или, наоборот, меняя пластиковые кругляшки с цифрами на одежду. – Надеемся, что вам у нас понравилось.
Пожилая дама с молоденькой девицей, наверное с секретаршей. У пожилой строгое пальто, у девицы плащ. Две японки в ярких дутых пуховиках. Ой нет, это муж и жена. Длинный датчанин в старомодном драповом пальто. Эти двое то ли шведы, то ли голландцы. «Голубые», наверное. У длинного синий плащ, у лысого кожаная куртка. Этот русский, хоть и корчит из себя европейца. Европеец никогда столько одеколона на себя не выльет…
Вера Михайловна всегда запоминала, кому какая одежда принадлежит, не полагаясь только на номерки. И это спасало не раз. Потому что именно в таких местах, как ресторан и концертный зал, больше всего любят промышлять карманники, ворующие номерки. И несколько раз Вера Михайловна вежливо отказывала каким-то суетливым дядечкам или тетечкам и намекала им, что они, скорее всего, перепутали свой номерок. Дядечки были немало удивлены и раздосадованы. В общем, на ее дежурстве ни одной кражи не случилось, чем Вера Михайловна втайне гордилась.
Люди рассосались по барам и ресторанам, и Вера Михайловна осталась одна. До первого наплыва посетителей время еще было, он начнется только перед ленчем. Сегодня еще пресс-конференция с какой-то рок-группой. Вера Михайловна сверилась с графиком. Да, в шесть вечера, это уже под конец дежурства. Вообще, сегодня не самый тяжелый день. Не самый легкий, правда, потому что какое-то там заседание акционеров, но зато нет никаких концертов, кинопремьер и разовых ночных шоу. Вот тогда точно можно тронуться. Народ валит сплошной лавиной, все толкаются, все хотят побыстрее. И каждому надо улыбнуться, и каждого нужно постараться запомнить. Но сегодня этого не предвиделось. Вера Михайловна огляделась по сторонам и, никого не увидев, достала из ящика стола книгу. Вообще читать на рабочем месте запрещалось инструкцией, но в последнее время, после того как зарплату урезали почти вполовину, начальство смотрело на некоторые мелкие прегрешения персонала сквозь пальцы. Да и не стала бы она читать, но книгу ей дали только на неделю, а прошло уже пять дней. Очень уж хотелось успеть дочитать. Это был модный английский автор. Книга путаная, но интересная, Вера Михайловна пока так и не поняла, в чем там дело.
Но не успела она
– Всего хорошего… Рады будем приветствовать вас снова… Приходите еще… Всего хорошего… Благодарю вас.
Чаевые на поднос.
Молодцу с девицей дубленку и норковую шубку. Троице парней кожаные куртки, бедной «ночной бабочке» тоненький дерматиновый плащик, который ничего не прикрывает. О, эти двое «голубых». Кожаная куртка и синий плащ. Толстяку дубленку.
Никто не вызвал у Веры Михайловны подозрений. Выдав одежду, она еще раз лучезарно улыбнулась напоследок и села. Краем глаза заметила, что «голубые» стоят и шепчутся о чем-то у стеночки. Ох уж эти… Впрочем, это их дело, это ее не касается. Никак Вера Михайловна не могла отучить себя от брезгливого отношения к этим забавным людям. Так воспитывали. Хотя знала уже, что даже в российской психиатрии в разделе сексопатологии гомосексуализм рассматривается не как нарушение, а как образ жизни.
– Простите, но вы перепутали. Это мой плащ. А куртка его.
– Sorry? Can I help you? – Вера Михайловна подняла голову и встала.
Мужчины у стойки строго смотрели на нее.
– Вы перепутали, – спокойно повторил длинный. – Вы дали мне его плащ. А ему мою куртку соответственно.
– Но извините, вы же сдавали вместе. – От неожиданности Вера Михайловна вместо английского заговорила на французском.
– Ну и что? – пожал плечами длинный. – Я дал вам другой номерок, а вы выдали мне плащ.
– Простите, но вы ведь сдавали плащ? – настороженно поинтересовалась гардеробщица.
– Да, сдавал.
– И получили обратно плащ?
– Да, плащ, – кивнул тот.
– И что же вас не устраивает?
– Я дал вам номерок на куртку. И хотел получить куртку. А получил плащ.
Невозмутимый напор длинного начал выводить Веру Михайловну из себя. Тем более что она никак не могла понять, чего он от нее хочет.
– Я прошу прощения. Вы что, решили поменяться с вашим… другом одеждой? – слегка раздраженно поинтересовалась она.
– Вас это не касается. – Длинный слегка покраснел. – Мы не должны перед вами отчитываться.
– Нет, конечно, не должны. Но и я в таком случае могла не знать об этом, как вы могли бы догадаться.
На лице ее сияла лучезарная улыбка, но на глаза начали наворачиваться слезы. Эти двое явно хотели затеять скандал. Причем на пустом месте. И они, как всегда, окажутся правы. Уедут и будут хихикать, вспоминая, как весело дразнили женщину в гардеробе.
– Где я могу найти менеджера? – вежливо спросил длинный.
Лысый подошел и что-то прошептал ему на ухо, косясь на Веру Михайловну. Но длинный только махнул на него рукой.
Менеджер холла уже бежал в их сторону, придерживая полы пиджака. Наверно, увидел по монитору, что здесь какой-то непорядок.
– Простите, чем могу быть вам полезен? – вежливо проблеял он, стрельнув раскаленным взглядом в Веру Михайловну.
– Вы старший менеджер? – поинтересовался длинный и, получив утвердительный ответ, сказал: – Я получил не ту одежду, на которую был мой номерок.
– Как это? – От ужаса менеджер сначала покраснел, потом побелел, потом пошел пятнами. – Ваша одежда пропала?