Отель

Arthur Hailey

Hotel

«Будь на то моя воля, – думал Питер Макдермотт, – я давным-давно выгнал бы этого начальника охраны». Но поступать

по собственному усмотрению Питер не мог, и вот теперь этот ожиревший бывший полицейский снова куда-то исчез, и как раз в тот момент, когда был особенно нужен.

Макдермотт согнулся всем своим высоким сухопарым телом и начал нетерпеливо трясти телефонный аппарат.

– Тут целый ад на голову обрушился, – заметил он, обращаясь к молодой женщине, стоявшей у окна просторного кабинета, – а он как сквозь землю провалился.

Кристина Фрэнсис взглянула на свои часики. Было без нескольких минут одиннадцать.

– Я бы поискала его в баре на Барон-стрит.

Питер Макдермотт кивнул:

– Телефонистка уже обзванивает его излюбленные кабаки. – Он открыл ящик стола, вытащил сигареты и предложил их Кристине.

Она подошла к нему, взяла сигарету; Макдермотт дал ей прикурить и закурил сам. Он смотрел, как она затягивается.

Кристина Фрэнсис всего несколько минут назад вышла из своего маленького кабинета, расположенного на одном этаже с прочими административными помещениями отеля «Сент-Грегори». Сегодня она работала вечером и уже собралась уходить домой, но свет в кабинете заместителя главного управляющего привлек ее внимание, и она заглянула сюда.

– Да, наш мистер Огилви – сам себе хозяин, – заметила Кристина. – Так всегда было. С ведома У. Т.

Макдермотт что-то быстро ответил по телефону и умолк.

– Вы правы, – наконец сказал он. – Я пытался реорганизовать нашу никудышную систему охраны, но получил головомойку.

– Я этого не знала, – тихо сказала Кристина.

Он иронически посмотрел на нее:

– А я думал, вы знаете все на свете.

Обычно так оно и было. Будучи личным секретарем Уоррена Трента, человека вспыльчивого и неуравновешенного, которому принадлежал этот самый крупный в Новом Орлеане отель, Кристина была в курсе всех закулисных дел и повседневной жизни огромного механизма. Она знала, например, что Питер, назначенный на должность заместителя главного управляющего всего лишь месяц или два назад, в сущности, тащил на себе все хозяйство большого и шумного отеля, хотя получал за это весьма скромное жалованье и не обладал большими полномочиями. Она знала также и причину этого, скрытую в папке с грифом «секретно», где содержались сведения личного порядка о жизни Питера Макдермотта.

– А из-за чего, собственно, такой переполох? – спросила Кристина.

Макдермотт усмехнулся, и его некрасивое, словно вырубленное из камня лицо исказилось.

– Поступила жалоба, что на одиннадцатом этаже происходит что-то вроде оргии; на девятом этаже герцогиня Кройдонская заявила, будто ее супруга оскорбил официант, обслуживавший их в номере; в тысяча четыреста тридцать девятом кто-то будто бы страшно стонет; ночной администратор заболел, и я отпустил его домой, а два других заняты неотложными делами.

Он снова взялся за телефон. Кристина молча отошла к окну кабинета, находившегося в

бельэтаже. Слегка откинув назад голову, чтобы дым от сигареты не ел глаза, она окинула взглядом город. Как раз напротив, за широким проспектом, на который выходил отель, компактным, кишащим людьми прямоугольником лежал так называемый Французский квартал. До полуночи оставался целый час, и квартал еще не начал жить своей обычной жизнью – огни у входа в ночные бары, бистро, дансинги и заведения со стриптизом, равно как и свет за плотно закрытыми шторами, будут гореть долго, до самого утра.

Где-то к северу, видимо, над озером Пончартрейн, в темноте ночи собиралась летняя гроза. Это чувствовалось по приглушенным раскатам грома и редким вспышкам молний. Если повезет и гроза повернет на юг, в направлении Мексиканского залива, то к утру в Новом Орлеане пойдет дождь.

А дождь был бы как никогда кстати, подумала Кристина. Уже три недели город изнемогает от жары и духоты, и нервы у всех на пределе. Да и в отеле тоже станет хоть немного полегче. Сегодня днем главный инженер снова жаловался: «Если не удастся в ближайшие дни отключить хоть часть кондиционеров, я больше ни за что не отвечаю».

Питер Макдермотт положил трубку на рычаг.

– А вы знаете, кто там живет, в этой комнате, откуда слышны стоны? – спросила Кристина.

Он покачал головой и снова потянулся к телефону:

– Сейчас выясним. Наверное, кому-то приснились кошмары, но лучше все-таки справиться.

Только теперь, опустившись в глубокое кожаное кресло напротив большого стола из красного дерева, Кристина вдруг почувствовала, как сильно устала за день. При обычных обстоятельствах она уже давным-давно была бы дома, в своей квартире в Джентильи. Но день выдался особенно напряженный: надо было разместить делегатов целых двух конгрессов, да и других клиентов прибыло такое множество, что без конца возникали проблемы, требовавшие ее вмешательства.

– Хорошо, спасибо. – Макдермотт записал фамилию на листке бумаги и положил телефонную трубку. – Это Альберт Уэллс из Монреаля.

– А я знаю его, – сказала Кристина. – Очень милый старичок, каждый год у нас останавливается. Если хотите, я выясню, в чем там дело.

Питер медлил, глядя на тоненькую, стройную молодую женщину.

Пронзительно зазвонил телефон, и он снял трубку.

– Извините, сэр, – сказала телефонистка, – но нам не удалось разыскать мистера Огилви.

– Ладно. Соедините меня со старшим посыльным. – Если уж нельзя выгнать этого Огилви, подумал Макдермотт, то надо по крайней мере устроить ему завтра утром разнос. А пока не послать ли кого-нибудь выяснить, что там происходит на одиннадцатом этаже, а самому заняться инцидентом с герцогом и герцогиней?

«Старший посыльный слушает», – прозвучало в трубке, и Питер узнал ровный, чуть гнусавый голос Херби Чэндлера. Чэндлер, как и Огилви, принадлежал к числу давних служащих «Сент-Грегори» и, по слухам, больше всех занимался мелким вымогательством в отеле.

Макдермотт объяснил ему суть дела и попросил разобраться с жалобой по поводу оргии. Как он и предполагал, в ответ прозвучал отказ: «Это не входит в мои обязанности, мистер Мак, к тому же у нас тут полно дел». Сказано это было в типичной для Чэндлера манере – заискивающе и в то же время дерзко.