Отель
Шрифт:
– Так вскройте их. А если понадобится, разбейте.
Кристина уже схватила трубку стоявшего у кровати телефона. Услышав голос телефонистки, она сказала:
– Говорит мисс Фрэнсис. Доктор Ааронс в отеле?
– Нет, мисс Фрэнсис. Но он оставил номер телефона. Если что-то срочное, я могу ему позвонить.
– Очень срочное. Передайте доктору Ааронсу, что он нужен в тысяча четыреста тридцать девятом, и поторопите его, пожалуйста. Спросите, сколько времени займет у него дорога до отеля, и перезвоните мне.
Положив трубку, Кристина повернулась к больному. Хрупкий,
– Мистер Уэллс, – сказала Кристина, стараясь, чтобы голос ее звучал спокойно, хотя сама она была далека от спокойствия, – мне кажется, вам будет легче дышать, если вы перестанете ворочаться. – Она уже заметила, что посыльный успешно справляется с окном: вешалкой для платья он сорвал пломбу с ручки и теперь пытался поднять нижнюю половину окна.
Как бы в ответ на слова Кристины приступ удушья у старика стал утихать. На нем была старомодная фланелевая ночная рубашка, и Кристина, просунув руку ему под спину, почувствовала, несмотря на толщину материи, какие у него костлявые плечи. Другой рукой она взяла подушки и подложила их так, чтобы старик мог опереться на них и не падать. Все это время он внимательно смотрел на нее – глаза у него были как у затравленного животного, но в них светилась благодарность.
– Я послала за доктором, – сказала Кристина, чтобы приободрить его. – Он будет здесь с минуты на минуту.
Пока она успокаивала старика, посыльный поднатужился, крякнул, и нижняя половина окна скользнула вверх. В комнату тотчас хлынул прохладный воздух. Значит, гроза все-таки идет на юг, обрадованно подумала Кристина, и сразу появился ветерок. Теперь температура на улице понизится, и так продержится несколько дней. Тем временем Альберт Уэллс с жадностью глотал свежий воздух. Зазвонил телефон. Подозвав посыльного и знаком велев занять ее место возле больного, Кристина сняла трубку.
– Доктор Ааронс уже выехал, мисс Фрэнсис, – сообщила телефонистка. – Он в Парадизе и просил передать, что будет в отеле минут через двадцать.
Кристина задумалась. Парадиз – на другом берегу Миссисипи, за Адджирсом. Даже при самой быстрой езде за двадцать минут доктор едва ли доберется сюда. К тому же она не раз сомневалась в компетентности доктора Ааронса, тучного, чрезмерно увлекавшегося коктейлем «Сазерак» человека, которому отель предоставлял бесплатное жилье, оговорив право вызывать его в любое время.
– Я не уверена, что мы можем так долго ждать, – помолчав, сказала Кристина телефонистке. – Посмотрите-ка в картотеке, нет ли среди наших гостей врача?
– Я уже посмотрела. – В ответе послышалось легкое самодовольство, как будто девушка специально читала о телефонистках, совершающих героические поступки, и твердо решила стать одной из них. – В номере двести двадцать один живет доктор Кёниг, а в тысяча двести третьем – доктор Аксбридж.
Кристина записала
– Хорошо. Пожалуйста, соедините меня с двести двадцать первым.
Врачи, останавливающиеся в отелях, естественно, вправе рассчитывать на то, что их не станут тревожить. Однако в экстренных случаях неписаные эти правила все же нарушаются.
В трубке несколько раз прогудело, потом заспанный голос с явным тевтонским акцентом спросил:
– Да? Кто говорит?
Кристина представилась.
– Простите за беспокойство, доктор Кёниг, но одному из наших гостей очень плохо. – Она перевела взгляд на кровать. Лицо у старика вроде бы уже не было таким синюшным, но он был еще очень бледный, даже серый, и дышал с большим трудом. – Может быть, вы могли бы его осмотреть, – добавила она.
Наступило молчание. Потом тот же голос мягко и любезно произнес:
– Милая барышня, я был бы счастлив, если бы моя скромная особа могла вам оказаться полезной. Но, боюсь, увы, что не смогу вам помочь. – В трубке раздался легкий смешок. – Дело в том, что я доктор музыковедения и прибыл в ваш чудесный город в качестве гастролера, чтобы дирижировать вашим превосходным симфоническим оркестром.
Несмотря на тревогу, вызванную состоянием старика, Кристина чуть не прыснула со смеху.
– Мне очень жаль, что я побеспокоила вас, – сказала она.
– Пусть это вас не волнует. Конечно, если мой неудачливый сосед останется – как бы это получше сказать? – без помощи доктора другого рода, я могу принести скрипку и поиграть ему. – В трубке послышался глубокий вздох. – Что может быть прекраснее, чем умереть под адажио Вивальди или Тартини – да еще в превосходном исполнении.
– Благодарю вас. Надеюсь, этого не потребуется. – Ей уже не терпелось поскорее повесить трубку и позвонить в другой номер.
Доктор Аксбридж из номера 1203 тотчас ответил на звонок. Выслушав первый вопрос Кристины, он деловито произнес:
– Да, я медик, работаю в больнице. – И стал слушать ее рассказ о состоянии больного, а затем отрезал: – Сейчас иду.
Кристина повернулась к посыльному, все еще сидевшему у кровати.
– Мистер Макдермотт находится в президентских апартаментах. Пойдите туда и попросите его, как только он освободится, побыстрее подняться сюда. – Она снова сняла с рычага трубку. – Соедините меня, пожалуйста, с главным инженером.
К счастью, можно было не сомневаться в том, что главный инженер окажется на месте. Док Викери был холостяк, он жил в отеле, и у него была одна-единственная страсть – машины, а в данном случае все механизмы, установленные в «Сент-Грегори» от подвалов и до крыши. На протяжении уже четверти века после того, как Док Викери расстался с морем и с берегами родного Клайда, он наблюдал за установкой большинства этих механизмов, а в тяжелые годы, когда денег на замену изношенных деталей не хватало, умудрялся подлатать усталую машину и убедить ее поработать еще немного. Инженер питал слабость к Кристине – больше, чем к кому-либо в отеле. Через минуту в трубке послышался его бас с сильным шотландским акцентом.