Отель
Шрифт:
Серо-зеленые глаза смерили его с ног до головы.
– В отсутствие мистера Трента я ожидала, что ко мне придет кто-то из главных администраторов.
Питер невольно вспыхнул. Да, герцогиня Крой-донская отличалась потрясающей надменностью, но, как ни странно, в этой ее надменности было что-то удивительно привлекательное. Словно вспышка молнии высветила в памяти Питера одну фотографию – он видел ее в иллюстрированном журнале: герцогиня на жеребце берет высокий барьер. Пренебрегая опасностью, она безукоризненно владела собой, спокойная и величественная. И
– Я заместитель главного управляющего. Именно поэтому я и пришел лично узнать обо всем.
В пристально глядевших на него глазах мелькнула усмешка.
– А не слишком ли вы молоды для такой должности?
– Не думаю. Теперь довольно много молодых людей служат управляющими отелей.
Питер заметил, что секретарь незаметно исчез.
– Сколько же вам лет?
– Тридцать два.
Герцогиня улыбнулась. Когда ей хотелось – а в данный момент так оно и было, – лицо ее принимало оживленное, приветливое выражение. Видно, не так уж трудно, подумал Питер, осознать, что все говорят о твоем обаянии. Герцогиня была лет на пять или на шесть старше его, хотя явно моложе герцога, которому было уже под пятьдесят.
– Вы что же, где-то учились? – спросила герцогиня.
– Да, у меня диплом Корнеллского университета – факультет управления отелями. До перехода сюда я работал заместителем управляющего в «Уолдорф-Астории». – Питер не без усилия произнес название отеля. Его так и подмывало добавить: «Оттуда меня выкинули с треском, внесли в черный список, и я уже не мог устроиться ни в одном из отелей, входящих в корпорацию. Еще счастье, что сумел найти работу в этом независимом отеле». Но конечно, ничего подобного он не сказал, ибо личные невзгоды – это твое частное дело, хотя чей-то случайный вопрос и может разбередить старые, незажившие раны.
– Ну уж в «Уолдорфе» никогда бы не потерпели того, что произошло сегодня здесь, – заявила герцогиня.
– Уверяю вас, мадам, что в «Сент-Грегори» тоже не потерпят плохого обслуживания. – «Точно мы играем в теннис, – подумал Питер, – когда мяч то и дело перелетает с одной половины корта на другую. Вот он сейчас возвратится».
– Плохого обслуживания?! А известно ли вам, что ваш официант облил соусом от креветок по-креольски моего мужа?
Преувеличение было столь явным, что Питер невольно удивился, зачем ей это нужно. Все это выглядело тем более странно, что отношения между отелем и Кройдонами были всегда хорошими.
– Я слышал, что произошла неприятность, по-видимому, из-за небрежности официанта. И пришел затем, чтобы от имени отеля принести вам извинения.
– Да, но это испортило нам весь вечер, – не унималась герцогиня. – Мы с мужем решили провести спокойно вечер одни, у себя в номере. Лишь на несколько минут вышли прогуляться – обошли квартал и вернулись ужинать. И вдруг такое!
Питер кивал головой, делая вид, будто сочувствует герцогине, но в душе ничего не понимал. Создавалось такое впечатление, будто она намеренно старается закрепить
– Может быть, если я принесу наши извинения герцогу… – предположил Макдермотт.
– В этом нет никакой необходимости, – резко оборвала его герцогиня.
Макдермотт только собрался откланяться, как дверь в гостиную, остававшаяся приоткрытой, резко распахнулась. На пороге стоял герцог.
В противоположность герцогине одет он был довольно небрежно, в мятой белой рубашке и брюках от смокинга. Глаза Питера Макдермотта невольно стали отыскивать злополучное пятно – ведь, по словам герцогини, официант облил ее мужа соусом от креветок по-креольски. Наконец Макдермотт обнаружил его – крошечное, чуть заметное пятнышко, которое слуге ничего не стоило бы счистить. В просторной гостиной позади герцога был включен телевизор.
Лицо у герцога было красное, изборожденное морщинами – совсем другое, чем на фотографиях даже последнего времени. В руке он держал стакан с виски.
– О, извините, – произнес он слегка заплетающимся языком. И, обратившись к герцогине, добавил: – Послушайте, старушка. Я, кажется, забыл сигареты в машине.
– Я сейчас дам вам сигареты, – обрезала его герцогиня. Тон ее исключал возможность дальнейшего разговора – герцог повернулся и ушел в гостиную. Сцена получилась гадкая, неприятная, а главное, не понятно было, отчего так вспылила герцогиня.
Повернувшись к Питеру, она рявкнула:
– Я требую, чтобы мистеру Тренту было доложено о происшествии, и будьте любезны довести до его сведения, что я жду от него личных извинений.
Совершенно ошарашенный, Питер вышел из апартаментов, и дверь плотно закрылась за ним.
Однако времени на раздумья у него не оказалось. В коридоре у двери Кройдонов его уже ждал посыльный, который перед этим отправился вместе с Кристиной на четырнадцатый этаж.
– Мистер Макдермотт, – взволнованно сказал он, – мисс Фрэнсис просит вас срочно зайти в тысяча четыреста тридцать девятый, и, пожалуйста, поскорей!
Минут за пятнадцать до этого, когда Питер Макдермотт, выйдя из лифта, направился к президентским апартаментам, посыльный с усмешечкой спросил Кристину:
– Собираетесь стать детективом, мисс Фрэнсис?
– Если бы начальник охраны был на месте, – ответила Кристина, – мне не пришлось бы этим заниматься.
Посыльный Джимми Дакуорт, коренастый лысеющий человек, у которого был женатый сын, работавший в бухгалтерии «Сент-Грегори», презрительно произнес:
– А, этот!
В этот момент лифт остановился на четырнадцатом этаже.
– Нам нужен тысяча четыреста тридцать девятый, Джимми, – сказала Кристина, и оба разом повернули направо. При этом у Кристины мелькнула мысль, что, хотя каждый из них и хорошо знаком с «географией» отеля, изучали они ее по-разному: посыльный исходил его вдоль и поперек, много лет сопровождая клиентов из вестибюля в номера; она же знала «Сент-Грегори» по планам каждого этажа, которые часто листала и которые запечатлелись в ее памяти.