Отход
Шрифт:
— Почему вы решили, что это был именно божий помощник? — скептически спросил Денисевич.
— Я не могу ответить на этот вопрос.
— Мы не можем, — вторила Наталья. — Но все было именно так, как рассказал Петя.
Она сидела, трогательно ко мне прижавшись, и держала меня за руку. Наверное, с нас сейчас можно было писать портрет двух влюбленных.
— Странная история.
— Другой у нас нет, — ответил я. — Вы же не думаете, что мы привезли реликвию с собой?
— Я бы не удивился, Петр Аркадьевич, — вкрадчиво сказал он. — Потому что откуда-то она там появилась.
— Не
Мое объяснение Денисевичу не очень-то нравилось. Он рассчитывал на что-то попонятней. Что-то такое, что могло быть использовано при восстановлении другой зоны или, напротив, чему можно найти противодействие, чтобы восстановления не допустить. Я же рассказываю про то, на что повлиять невозможно.
— Как выглядел божий помощник, Петр Аркадьевич?
— Извините, но на этот вопрос я не вправе отвечать. Предваряя могущие у вас возникнуть вопросы, Михаил Федорович, сразу говорю, что ни на один, касающийся божьего помощника, я вам не отвечу. Единственно, что могу отметить: реликвия восстановилась не сама.
— И не на пустом месте, — дополнила Наташа. — Все осколки реликвии Куликовых были похищены и каким-то образом спаяны воедино. У меня нет сомнений — была восстановлена именно та реликвия, которая была расколота в нашей зоне.
— То есть вы уверены, что это не реликвия, созданная заново специально под Куликовых, Мария Васильевна? — повернулся к ней заинтересованный Денисевич.
— Я абсолютно в этом уверена, — твердо ответила она. — Я ее видела совсем рядом. На расстоянии вытянутой руки. И это выглядело очень впечатляюще.
— Вы ее трогали?
— Это могло бы нарушить что-то, — ответила Наташа полуправдой.
— А вы, Петр Аркадьевич?
— Признаться, после активации она столь призывно светилась, что я протянул руку, но Наташа меня остановила. Дотронуться я не успел.
— И реликвия так и стояла на снегу?
— До прихода князя Куликова, Михаил Федорович, она висела в воздухе.
— А после его прихода?
— Я не могу знать, потому что после его прихода нам пришлось очень быстро оттуда уехать. Князь был… несколько расстроен браком младшей дочери и попытался меня убить сразу при встрече.
— Настолько расстроен? — приподнял бровь Денисевич. — Вы не кажетесь мне неподходящим женихом для княжеской дочери. Хорошая семья, деньги, опять же, имеются. Такой дом в столице, поди, всего нынешнего имущества Куликовых стоит.
— Будете смеяться, Михаил Федорович, но этот дом я выиграл в карты по дороге в Святославск. Нет, кое-какие деньги у меня есть, но механик я начинающий. Хотя мне уже есть чем похвастаться — автомобиль собрал собственными руками. А какой там двигатель…
Я принялся восторженно описывать все преимущества моего автомобиля, притворяясь, что не вижу, насколько это неинтересно моему собеседнику. Наташа с радостью подключилась и начала твердить, какой я талантище, перечисляя все мои изделия. Денисевич несколько раз пытался вернуть разговор в нужное русло, но я сразу же опять сворачивал на рельсы, нужные мне. В конце концов он решил, что и без того потратил на нас слишком много драгоценного времени, ничего полезного при этом не выяснив, и попрощался.
— Как, вы не останетесь на обед,
— Дела, сударыня. Да и вижу я, что вам посторонние сейчас только мешают. Счастья вам.
Не успел он покинуть дом, как Наташа сказала:
— Что ты там говорил о фальшивых документах на лошадей? Если мы их быстро сделаем, а с проверкой придут не сразу, решат, что нас кто-то подставил.
— Сначала нужно найти документы на этих лошадей, чтобы не нести отсебятины в документах, — напомнил я. — А это очень непростая работа.
Часть предметов мебели Валерон оттащил в подвал, а часть на чердак, так что первым делом мы собрали все документы и принялись их сортировать на те, что нам пригодятся, и те, что нужно срочно уничтожить, пока они нас не скомпрометировали. Купчие нашлись не только на лошадей, сани и коляски, но и картины. А еще на мебель, но мы решили, что мебель могла храниться в подвале и на чердаке до нас. Главное, чтобы личных вещей не осталось, поэтому всю одежду было решено тщательно осмотреть и сжечь. Я вспомнил, что трупы не осматривал, но сожаления по этому поводу не испытал: артефакты от всех я собрал, а в ночном колпаке никакой бандит не станет хранить векселя. Наверное. В любом случае сожалеть об этом смысла не было.
Бланки купчей крепости, уже заверенные непростой печатью и простой подписью прикормленного нотариуса, обнаружились среди бумаг главнюка. Придать иллюзию законности нашему приобретению мы не успели. И не потому, что настало время обеда, о чем сообщила горничная, а потому что неожиданно приехала оставленная мной в Дугарске команда.
— Ну, Петь, ты даешь, — восхищенно присвистнул Прохоров, как только меня увидел. — Как ты только умудряешься каждый раз менять жилье с улучшением?
— Григорий, свистеть неприлично, — напомнил ему Павел Валентинович. — И восхищение можно выразить более достойными словами.
Прохоров, внешне уже совсем не напоминавший того простоватого типа, каковым он выглядел в начале нашего знакомства, состроил страдальческую мину, намекая, что уроками его уже достали.
— Я стараюсь, Павел Валентинович, — ответил он. — Но слова иногда выходят из-под контроля. Особенно после общения с людьми князя Куликова.
— Что они устроили? — обеспокоилась Наташа.
— Хотели реквизировать автомобиль, — хохотнул Прохоров. — Долго не верили, что его нет. Прям каретный сарай носом изрыли, искали, куда мы его припрятали. Потом по участку прошлись — решили, что иллюзией укрыли, но так и не нашли. Потом выселить нас хотели — типа, сделка опротестована. Но тут уж я им фигу показал — мол, живем с разрешения нового владельца, Беляева. Все претензии — к нему. Они почти сразу сдулись.
С домом было ожидаемо, а вот с автомобилем — нет. Решили напоследок хоть что-то с меня урвать? Как-то это мелочно. Недостойно князя. Или это развлекалась его старшая дочь?
— Нам показалось, что они после нашего отъезда все равно залезут в дом, — добавил Николай Степанович. — Но к этому времени наш милый Валерон уже все ценное перенес.
— Да я такой, — хрипло со сна тявкнул Валерон.
Надо же, выбрался на голоса, а я думал — проспит до ужина. Хотя обед тоже веская причина, чтобы не проспать.