Отход
Шрифт:
Княгиня злилась. Как я понял, потому что приехала не к рассказу о восстановлении реликвии, а слушать описания мутного мужика ей было неинтересно и совсем не нужно. Но она сидела с горделивым видом, время от времени пресекая попытки на нас с Наташей надавить посильнее. Кто-то заикнулся о необходимости вызвать своего мага Разума, чтобы тот постарался что-то из нас вытащить, но княгиня так зыркнула в его сторону, что тот сразу же сказал, что результат это, скорее всего, не принесет, поэтому и вызывать никого не нужно. В конце концов, речь
Перерыв визитеры сделали всего лишь раз — на обед, а ушли буквально перед ужином. У меня создалось впечатление, что под конец они больше показывали активность, чем действительно надеялись что-то выяснить.
Зато княгиня на ужин осталась и выглядела вполне себе довольной — как человек, одержавший победу.
— Что же такого произошло при восстановлении реликвии, что кто-то не побоялся выдать себя за Денисевича? — с милой улыбкой спросила она.
— Ох, Мария Алексеевна, самому бы понять, — ответил я ей, старательно изображая тяжелый вздох. — От нас с Наташей ровным счетом ничего не зависело, а на большинство вопросов мы ответить не можем, потому что связаны клятвой.
Она недовольно дернула углом рта.
— При желании любую клятву можно обойти хотя бы частично.
— Не в случае клятвы божьему помощнику, — тихо сказала Наташа. — Нарушение таковой — это смерть.
— Боже мой, дети мои, вы такие серьезные, — неестественно засмеялась княгиня. — Если бы божий помощник хотел вашей смерти, он бы убил вас прямо там. Со мной вы точно можете поделиться, потому что мы одна семья.
— Утром то же самое мне говорил Антон. При этом он же ранее дал заказ на меня наемным убийцам, — ответил я.
— Боже мой, Петя, что ты такое говоришь? — фальшиво возмутилась она.
— Правду? — усмехнулся я. — А еще божий помощник мне сказал, что роды, которые злоумышляют на свою кровь, вырождаются. Один ваш сын заказал другого. То же самое произошло с внуками. Вы уверены, что роду Вороновых ничего не грозит? Формально сейчас глава рода Максим Константинович, но реально — вы. И вас все устраивает? То есть вы готовы убить нас с Наташей, чтобы дать возможность Антону стать князем?
— Почему убить?.. — растерялась она.
Это так было непохоже на ее обычное состояние, что в ее лице проскользнуло даже что-то живое. При этом в отношении сына она не уточнила… Не поверила или знала раньше?
— Потому что невыполнение слова, данного божьему помощнику, убивает. И вы это знаете. Вы хотите пожертвовать нами обоими ради Антона и затем говорите, что мы одна семья? Вы нас за идиотов принимаете, Мария Алексеевна? Мы не рады видеть вас в гостях.
Она побледнела и сказала:
— Петя, не может быть, чтобы ты говорил такие вещи серьезно. Я вовсе не собиралась что-то делать ради Антона в ущерб тебе. Я не думала, что у вас настолько серьезная клятва. Клятвы бывают разные.
—
— Право слово, Петя, это слишком серьезное обвинение. — Она резко поднялась, отчего ее приборы зазвенели. — Я не собиралась вам вредить ни словом, ни делом, но понимаю, что у вас был тяжелый день, вам нужно отдохнуть и побыть без гостей. Поговорим, когда вы успокоитесь. Жду вас к себе завтра к обеду. И не вздумайте не приехать. Тогда уже обижусь я.
Я все же проводил ее до саней — окончательный разрыв с Вороновыми может плохо отразиться на имидже уже моего семейства, чего не стоит допускать. Так что холодная вежливость до извинений со стороны княгини — самое то.
— Жду вас завтра, — бросила княгиня, как только сани двинулись. Ответа она слушать не стала, да я и не стал бы ничего говорить, молча вернулся в дом. Ну и денек выдался. Сейчас бы залечь и проспать часиков десять…
— Петр Аркадьевич, — обратился ко мне поджидавший меня Николай Степанович, — боюсь, что вам не до этого, но я поговорил с бывшим начальником гвардии Вороновых. Он хотел бы сначала переговорить с вами.
— Создание собственной гвардии становится как никогда актуальным, — вздохнул я. — Я не знаю, насколько мы завтра задержимся у княгини, поэтому встречу лучше назначить на послезавтра.
— Мария Алексеевна слишком любит все контролировать, но честь рода для нее не пустой звук, — внезапно сказал Николай Степанович.
— Почему же вы не обратились к ней, когда нынешний князь с вами так поступил?
— Она меня недолюбливает. Считает, что моя преданность ее супругу пагубно отразилась на делах рода, — ответил он.
— То есть вы отказывались ей наушничать?
— Наушничать под клятвой я бы и не смог, Петр Аркадьевич, а вот убеждать Константина Александровича в некоторых полезных для рода, по мнению княгини, вещах вполне бы мог. Но… — он вздохнул, — это дела уже давно минувших дней, а нам нужно думать о дне сегодняшнем. Тогда послезавтра утром назначим собеседование.
Я согласился и потащился в кабинет: хотя день меня измотал, но нужно было завершить начатое. На середине пути меня отловил Прохоров:
— Петь, я нагревательные артефакты сделал. С тебя заправка заклинанием. А там уж я установлю по местам.
— Завтра утром, — решил я. — Они в мастерской?
— На столе лежат, — подтвердил Прохоров. — Отопительную систему будем делать? А то местная ни в какие рамки. Я примерно помню, как Коломейко что где менял.
Похоже, Павел Валентинович его опять с учебой прижал, иначе непонятно, откуда такая жажда артефакторской деятельности — Прохоров нынче от артефактов порядочно сместил интересы в сторону зелий. Ну ничего, расчеты полезны для развития мозга, так что пусть еще немного понапрягается.