Отходной маневр
Шрифт:
Я благополучно довел бойца до противоположной стороны двора и затолкал его в дверной проем. На экран под звуки торжественного марша выплыла надпись: «Миссия выполнена! Вы победили!»
Парни хором взревели, как на футбольном матче, стали прыгать и размахивать руками. Я вскочил со стула и тоже подпрыгнул от избытка эмоций. Вот бы в реальной жизни так! Но в игре все просто и ясно — это враг, а это друг, и вот такая у нас цель. А кто в жизни мой враг? Где он? Почему он мой враг? Чего он от меня добивается?
Я подождал юных борцов с терроризмом на улице. Они вывалились из дверей гурьбой — красные,
— А где вы научились так классно играть? — спросил меня долговязый.
В Афганистане, — ответил я.
— А там у вас был компьютер или Плэй Стэйшн?
— Можно теперь я вас кое о чем спрошу? — ушел я от ответа.
Парни были обязаны мне победой, в их глазах я стал настоящим героем, и они тотчас обступили меня, вопросительно заглядывая мне в глаза.
— Вы давно сюда пришли?
А как клуб открылся, так и пришли, — ответил белесый. — — Мы по субботам всегда в сетевой игре мочимся.
— В углу, рядом с вами, стоит компьютер. Я хотел бы узнать, кто за ним сидел в десять часов?
— В десять?
Парни задумались, стали переглядываться.
— Мы, когда играем, на часы как-то не очень смотрим, — ответил долговязый.
— Там сначала два парня в футбол резались, —уверенно сказал мелкий, с веснушками. — А потом девушка ненадолго засела. И все. Кроме вас там больше никого не было.
Девушка? — переспросил я с сомнением. — Может, там еще был худощавый мужчина лет тридцати пяти?
— Нет, — покрутил головой мелкий. — Мужчины точно не было. Два парня, а потом девушка. Я на нее еще внимание обратил. Фигурка — высший класс!
Приятели моего собеседника тотчас дружно заржали и принялись со всех сторон отвешивать своему малорослому другу тычки.
— Фигурка! Какая тебе фигурка, глист ты голодающий! Тебе только на обертку от шоколада «Аленка» смотреть можно! Да и то в присутствии родителей!
— Точно, точно, — заверил меня парень, не обращая внимания на издевки друзей. — Брюнеточка. Вся такая изящная. Как Барби.
— Изящная, как Шварценеггер в юбке! — пуще прежнего заржали парни.
— Да не слушайте вы их! — улыбнулся мой собеседник, вовсе не обижаясь на друзей.
Лучше бы он вспомнил только ребят, играющих в футбол! И что мне теперь делать с этой изящной девушкой? Как теперь отвязаться от нелепой, но навязчивой мысли, что это была та самая куколка в красной юбке с физиономией пуделя, которая вежливо и робко попросила у меня мобильник, за сто баксов выполняя поручение убийцы?
— Она была в красной юбке?
— Нет. В джинсах. И в голубой футболке.
— В одних трусах и противогазе! — дружно скандировали развеселившиеся пацаны.
Не помню, как я с ними расстался. Погруженный в раздумья, я долго брел по обочине шоссе, пытаясь выстроить в логический ряд ту скудную и противоречивую информацию, которой владел. Но ничего путного у меня не выходило. Личность убийцы оставалась для меня темным пятном. Я даже приблизительно не мог определить, зачем я понадобился Человеку и к чему мне надо готовиться в самое ближайшее время.
В реальность меня вернул звонок. Я с некоторым опасением вынул из чехла мобильник и с облегчением увидел на дисплее имя Никулина.
— Докладываю,
Все? — спросил я, когда Никулин замолчал.
— А что ты хотел узнать еще? Размер его ноги? Или любимое блюдо?
Я сам не знал, что хотел бы еще узнать про Мураша. А на кой ляд он мне вообще сдался? Эпизодическая фигура, о которой надо немедленно забыть, чтобы высвободить свободное место в памяти для полезной информации. Например, о том, что мне надо срочно лететь в Минеральные Воды, а я пылю по обочине и сосредоточенно смотрю себе под ноги, словно баран, выискивающий клочок свежей травы.
14
В здание аэропорта я зашел как на территорию кенийского заповедника с голодными львами. Сначала я дважды обошел зал, приглядываясь к пассажирам и пытаясь определить, не следит ли кто за мной. Потом подошел к билетной кассе и спросил, есть ли свободные места на рейс до Минеральных Вод. Свободные места были, но я решил не торопиться и проторчал у газетного киоска до тех пор, пока не объявили о том, что регистрация пассажиров на рейс до Минеральных Вод заканчивается. Тогда-то я купил билет и через стойку контроля сразу пошел на посадку. Ничего непредвиденного не произошло. Никто меня не задержал, даже не кинул косого взгляда. Лишь женщина в голубой униформе, стоящая на выходе из «отстойника», поторопила:
— Быстрее, гражданин! Что ж вы так плететесь, будто с жизнью прощаетесь?
Наверное, это было проявлением своеобразного авиационного юмора. Я улыбнулся женщине и пошел к самолету, который уже свистел двигателями, распространяя вокруг себя волнующий запах горелого авиационного топлива.
В салоне, тем не менее, еще не воцарилась атмосфера смиренного ожидания, какая охватывает кинозал в момент медленного угасания света. Пассажиры еще суетились и теснились в проходе, заталкивали сумки в багажные ящики, устраивались в креслах, опускали и поднимали спинки. Где-то громко разревелся малыш, требуя, чтобы ему позволили «сесть на окошко». Мамаша, густо краснея, стала шипеть на него, выдавая отрывистые фразы, в которых ключевыми словами были «прибью», «дрянь такая» и «все нервы мне измотал». На малыша угрозы не подействовали, он стал кричать еще пронзительнее, изображать удушье и захлебывающийся кашель и, наконец, повалился на пол посреди прохода, симулируя приближение смерти. В воспитательный процесс вмешались другие пассажиры.
Я не без труда протиснулся к своему месту, сел в кресло и сразу пристегнулся ремнем. Как раз в этот момент поединок мамаши и ее отпрыска достиг апогея. Я не видел, что именно происходило в проходе, но зато отчетливо услышал серию громких хлопков, какие происходят при взбивании подушек, а вслед за этим салон пронзил вопль малыша — нота, которую он тянул, была столь высока и проникновенна, что я сначала подумал, что пилоты запустили двигатели в форсажном режиме. Кажется, многим пассажирам стало дурно, и я увидел, как десятки рук потянулись к кнопкам вентиляторов.