Отходной маневр
Шрифт:
За мной следит какой-то тип в бандане? Я пялился в экран, стараясь осмыслить сообщение. Откуда Человеку стало известно, что за мной кто-то следит? А может, он сам следит за мной? Выходит, он где-то здесь. Может быть, совсем рядом, в этом Интернет-кафе…
Меня охватило волнение: финиш, разгадка показались мне настолько близкими и ощутимыми, что я оторвал взгляд от экрана и огляделся в полной уверенности, что сейчас увижу некую злобную личность с узким, как у рыбы, лицом, который сидит за компьютером и шлепает по клавиатуре, сочиняя свои гнусные письма. Но вокруг меня лишь покачивались клубы табачного дыма да торчали зеленые макушки поверх мониторов.
Торопясь
Я встал, выплеснул содержимое пивной кружки под стул и медленно пошел к барной стойке — как бы за добавкой. Я уже дошел до середины зала, внимательно разглядывая сидящих за ними любителей электронной почты. Мне осталось проверить не больше дюжины компьютеров. «Человек» где-то здесь. Я вычислю его…
Вдруг громко хлопнула входная дверь. Я обернулся и успел заметить, как кто-то рослый, в длинном темном плаще с поднятым воротником вышел из кафе. Назад! Я поставил кружку на барную стойку, не глядя кинул несколько смятых купюр, и ринулся в зал кафетерия. Успел заметить, как темный плащ мелькнул на лестнице, ведущей из зала вниз. Да это же женщина! Рослая, средних лет женщина с короткой спортивной стрижкой.
Мне пришлось поспешить, чтобы не потерять ее из виду. Она сошла с лестницы и смешалась с толпой. Только бы не потерять! Она торопится, идет все быстрее. Я срываюсь на бег, приближаюсь к ней и готов уже схватить ее за руку, как вдруг женщина, широко раскинув руки, ринулась к девочке в длинном розовом платье. Девочка с воплем «Мамочка, мамочка» падает в ее объятия… Не успев остановиться, я неловко толкаю женщину. Она наверняка бы упала, если бы ее не подхватил высокий сухощавый мужчина с аккуратной бородкой.
— В чем дело? — насупив брови, спрашивает меня мужчина.
Я извиняюсь и делаю шаг назад. Женщина кидает на меня сердитый взгляд.
— Пьяный, наверное, — говорит она и мгновенно забывает обо мне. — Ну, как долетели? Намаялись, родные мои? Этот рейс всегда опаздывает… Ой, а загорели-то как!
Какая досада! Если убийца и был там, то сейчас его и след простыл. Я был так близко от него! Если бы эта женщина не сбила меня с толку!
Еще минут пятнадцать я бесцельно крутился по залу, разглядывая пассажиров. Я почувствовал себя уставшим. Всему есть предел. И моим силам тоже. Особенно если уже более суток меня преследуют неудачи. Я до сих пор не знаю, кто он, этот «Человек», и кто убийца. Со мной играют втемную, стараясь удержать повязку на моих глазах как можно дольше. Слепой, я оставался послушным и безропотным: когда ничего не видишь и ничего не знаешь, остается только делать то, что тебе говорят.
16
Убийца, коль я ему был так нужен, мог бы позаботиться о моей безопасности. Но он либо не знал, что меня разыскивает милиция, либо был недальновиден и беспечен, считая, что спасение утопающего — дело рук самого утопающего. Я сел в такси, назвал гостиницу «Баксан» и только тогда пришел к окончательному выводу, что милиция, не поленившаяся подъехать к трапу моего самолета, не поленится проверить фамилии проживающих в гостиницах. Разумнее переночевать там, где не спрашивают паспорт и не предлагают заполнить анкету гостя.
— Я передумал, — сказал я водителю. — В «Баксан» не поедем.
Водитель немедленно надавил на тормоз и, повернув ко мне хмурое, наполовину прикрытое кепкой
— А куда поедем?
Я как мог объяснил водителю, что мне было нужно:
— Мне нужна частная маленькая неприметная гостиница. Понимаешь? Чтобы на дверях не стоял метрдотель, чтобы никто не требовал паспорта и чтобы утром я не сдавал простыни дежурной по этажу.
Лицо водителя сразу приобрело жизнерадостное и вместе с тем лукавое выражение.
— Так бы и сказали! — вальяжно протянул он. —Конечно, в «Баксане» скучно. Большой, неуютный… Есть одно хорошее место. Всю жизнь потом меня благодарить будешь!
Он круто развернулся и поехал в другую сторону. Вскоре мы свернули с шоссе на узкую, неосвещенную дорогу. Проехав несколько кварталов, такси остановилось у какого-то многоэтажного учреждения, огромные окна которого чернели в темноте, как очки слепца. С торца первый этаж представлял собой глухую монолитную стену без каких-либо элементов, если не принимать во внимание малоприметную металлическую дверь. Ни табличек, ни рекламных щитов я найти не смог.
— Приехали, — сказал водитель. — Над дверью найдешь звоночек. Нажми три раза: дзинь-дзинь— дзинь, и останешься доволен.
Я слишком устал, чтобы размышлять о нестандартном оформлении фасада гостиницы, подошел к двери и, как велел водитель, позвонил. Прошло немного времени, и где-то сверху вспыхнула замаскированная лампочка, освещая меня с головы до ног, а затем раздался щелчок электрического замка. Я зашел внутрь и оказался в узком коридоре с арочным потолком. Под ногами пружинил ворсистый ковер. На стенах висели макраме с искусственными цветами и овальные картины с изображениями обнаженных натур, выполненные в стиле раннего кубизма. Навстречу мне из ярко освещенного холла вышла увядающая женщина, на лице которой при богатом воображении можно было угадать былую красоту.
— Добрый вечер, — очень приятным голосом произнесла она, остановившись передо мной слишком близко, чем следовало бы сделать трезвой женщине перед незнакомым мужчиной. — Я очень рада, что ты выбрал для отдыха наше уютное гнездышко. Проходи, чувствуй себя как дома.
Женщина отошла к стене, освобождая проход, и я прошествовал в холл. Он был обставлен со вкусом и дорого. Глаз радовали кожаный диван, фонтанчик с вращающейся мельницей, аквариум с золотыми рыбками и четыре девушки в предельно коротких юбках — они улыбались мне как старому знакомому. Их тонкие ножки в туфельках каким-то образом занимали все свободное пространство холла, и от такого количества оголенных конечностей у меня даже зарябило в глазах, будто бы я оказался на складе галантерейного магазина, заваленного гипсовыми ногами в чулках. Все красотки поздоровались со мной мяукающими, как у вьетнамцев, голосами; одна из них, с широким, как у лягушонка, ротиком, тотчас сняла с моей головы бейсболку, а другая, едва не наступив мне каблуком на ногу, предложила немедленно выпить с ней на брудершафт шампанского.
Я с опозданием понял, что я и девушки по-разному понимаем слова «спать» и «отдыхать» и что в эту гостиницу мужчины приезжают вовсе не для того, чтобы как следует выспаться. Но отступать было поздно и, главное, некуда.
— У нас все номера по сто долларов, — сказала хозяйка гостиницы. — Остальные услуги оплачиваются дополнительно.
Последнюю фразу она произнесла тихим и томным шепотом, и при этом сладко зажмурилась, как сытая кошка, которую погладили по голове. Я кивнул и полез в карман за бумажником. Сейчас зайду в номер, мечтал я, закроюсь на замок, приму душ и лягу спать. И попрошу не беспокоить. В конце концов, никто меня здесь насиловать не станет.