Откровения
Шрифт:
— Здесь? Дома? — Мими нахмурилась.
Это звучало как-то чересчур обыденно.
В зале, на возвышении, Эдмунд Эрлих копался в бумагах и здоровался с хорошо сохранившимися женщинами, составляющими старший комитет.
— Собор Святого Иоанна Богослова — потрясающе красивая готика. Вы могли бы надеть шлейф длиннее, чем у принцессы Ди. Можно было бы заполучить Гарлемский хор мальчиков. Ангельское пение.
Мими задумалась над этим предложением. Она согласилась с Лизбет, что церковь и вправду красива, а прием можно было бы устроить в музее «Метрополитен», в Дендурском храме. Чарльз был попечителем
— С кем разговариваешь? — спросил он одними губами.
— Ну так что, мы договорились? Святой Иоанн? А потом — «Метрополитен»? — спросила в этот момент Лизбет. — И вы, если я правильно понимаю, хотите пригласить все Четыре сотни?
— Да и да! — с удовлетворением отозвалась Мими.
Она спрятала телефон и улыбнулась брату. Теперь, зная его тайну, она заметила, что он смотрит куда угодно, только не в тот угол, где сидит Шайлер.
Вскоре после этого подошел Оливер, человеческий прихвостень Шайлер, почти такой же раздражающий. Очередное издевательство — появление людей на закрытых собраниях. Чарльз во время своего пребывания в должности этого не допускал. Но Лоуренс ясно дал понять; он ожидает, что проводники тоже пройдут обучение. Наилучший способ для них узнать о своем призвании — это присоединиться к Комитету.
Мими чувствовала, как сидящий рядом Джек напрягся. Оливер поцеловал Шайлер в щеку. Интересненько... Мими напрягла вампирские чувства и пригляделась к шее Оливера. И сразу заметила красноречивые следы укусов. Для человеческого взгляда они были неразличимы, а вот для вампирского — просто-таки бросались в глаза. Ага! Эта полукровка сделала своего лучшего друга собственным фамильяром!
Отлично.
Это натолкнуло Мими на одну идею. Если Шайлер не собирается отказываться от своего жалкого романчика с Джеком, быть может, удастся ее к этому принудить. Оливер может оказаться полезен.
Мими нужно было действовать быстро. Она сказала Лизбет, что их заключение уз должно состояться не позже чем через три месяца.
Глава 19
В отличие от Мими Блисс устраивали новые порядки в Комитете. Ей нравилось открывать для себя и использовать свои вампирские способности, а не просто заучивать всякие нудные исторические факты или возиться с бумажками и критиковать поставщиков провизии для расточительных празднеств, на которых она вовсе не рвалась присутствовать. От уроков ее кровь начинала течь быстрее. Когда ей давали какую-то сложную задачу — то же мутацио, например, — девушку охватывало радостное возбуждение.
Старший комитет попросил младших членов разбиться на группы по двое-трое для отработки тонкого искусства метаморфоз.
— Все вампиры должны уметь превращаться в дым, воздух или туман — хотя большинство из нас могут также превращаться в огонь и воду. Как вы, быть может, осведомлены, Конспираторы приняли меры, чтобы неверные легенды о нашем народе, сохранившиеся в истории Красной крови, основывались на капельке правды, — со смешком произнесла Доротея Рокфеллер, приглашенный лектор.
Конспираторы были неизменным источником веселья для Комитета.
—
Блисс оказалась одной из немногих счастливчиков. Она обнаружила, что способна превращаться из девушки в дым и обратно, а потом испробовала другие облики — белую лошадь, ворону, паукообразную обезьяну, прежде чем остановилась на золотой львице.
Но Шайлер просто стояла посреди комнаты и с каждой неудачной попыткой все больше терзалась от бессильной злости.
— Может, это потому, что я наполовину человек, — со вздохом произнесла девушка, после того как в ходе очередной попытки принять другой облик она просто рухнула на пол — по-прежнему собою.
— А что, собственно, плохого в том, чтобы быть человеком? — поинтересовался Оливер, зачарованно наблюдая, как Мими Форс превращается в феникса, столб пламени и красную змею, и все это за три секунды. — Ух ты! Круто!
— Выпендрежница! — прошипела Блисс. — Не переживай из-за нее. И хватит ржать, Олли. Ты отвлекаешь Шайлер.
Блисс старалась не слишком заноситься из-за своих успехов, но приятно было знать, что Шайлер крута не во всем.
— Я тебе сейчас все объясню. Тебе надо мысленно представить то, к чему ты стремишься. Ты должна стать туманом. Думай как туман. Пусть твое сознание очистится. Почувствуй его клочья — они должны образовываться там, где заканчивается твоя кожа, а потом...
Шайлер послушно закрыла глаза.
«Ладно, я — думающий туман. Золотые Ворота. Сан-Франциско. Мягкие кошачьи лапы. Ну не знаю... не получается, и все».
Блисс предостерегающе шикнула на подругу. Она чувствовала, что трансформация началась, ощущала, как изменились все ее чувства, как само ее существо исчезает в мягком сером облаке. Она развлекалась, представляя, как сможет использовать этот новый талант, когда ее посетило другое видение. Оно обрушилось на Блисс, словно удар, мощно, как пинок в живот.
Дилан.
Если прежде он выглядел просто растрепанным, теперь дело обстояло куда хуже. Одежда юноши превратилась в лохмотья, рубашка висела клочьями, джинсы были изорваны, а волосы — в полнейшем беспорядке. Казалось, что Дилан не ел и не спал несколько недель. Он стоял перед школьными воротами, тряс их прутья и вопил как сумасшедший.
— Что случилось? — тут же спросила Шайлер, когда Блисс запнулась.
— Дилан. Он здесь.
Никаких более пояснений не требовалось.
Их троица вылетела с заседания, не обращая внимания на явное любопытство прочих членов Комитета, выскочила из библиотеки и помчалась вниз по лестнице. Благодаря вампирской скорости Шайлер с Блисс очутились у ворот раньше Оливера; тот запыхался, пытаясь угнаться за ними.