Откровения
Шрифт:
Комната Дилана находилась в одном из самых симпатичных коттеджей, с белым деревянным заборчиком и кустами роз под окном. В прихожей сидела медсестра.
— Он спит. Но давайте посмотрим — может, он все-таки примет гостей, — сказала она.
Медсестра скрылась в главной комнате; слышно было, как она негромко, мягко разговаривает с Диланом.
— Он готов принять вас.
Медсестра улыбнулась и жестом предложила друзьям пройти внутрь.
Блисс выдохнула; она лишь сейчас поняла, что все это время стояла, затаив дыхание. Дилан определенно выглядел лучше. Он сидел на кровати. На Щеках его играл румянец;
— Дилан! Слава богу! — воскликнула Блисс.
Она была счастлива видеть, что ему стало лучше. Юноша любезно улыбнулся.
— Мы с вами знакомы? — спросил он.
Глава 24
— Иногда прошлое способно ослепить нас, застить от взгляда то, что происходит сегодня, — произнес глава стражей, начиная свою лекцию. — Именно потому мы так долго отрицали существование Серебряной крови. Наше прошлое говорило нам, что они более не представляют собой угрозы; ослепленные своим прошлым, мы даже не видели их существования. Мы забыли, какова была заря нашей истории. Забыли о Великой войне. О наших врагах. Мы стали самодовольными и уязвимыми. Зажравшимися, жирными, ленивыми и невежественными.
«Очень уместное замечание для того, у кого жилет на пузе так натянут, что пуговицы вот-вот отлетят», — подумала Шайлер.
Тянулось очередное понедельничное собрание Комитета. Скучное заседание — сегодня они не должны были отрабатывать мутацио.
Рядом с Шайлер сидели Блисс и Оливер. Судя по их лицам, им было так же скучно, как и ей самой. Посещение «Переходного периода» лишило их всех душевного равновесия, а на Блисс подействовало сильнее всего. Шайлер сама не знала, чего они ждали, но того, что воспоминания и личность Дилана окажутся полностью стерты, они не ожидали точно.
Ну да, по Дилану не похоже было, что он собирается пришибить их ментальным ударом или сыпать обвинениями, обзывая их приспешниками Сатаны, но он был вообще не похож на себя прежнего. Он был любезным, приятным и до невозможности нудным.
Никого из врачей, чтобы расспросить их, поблизости не оказалось, а медсестра не могла им ничего сказать, кроме того что Дилан, насколько она понимает, «в порядке». Он послушно ходил на все сеансы терапии и «делал успехи».
Шайлер знала, что Блисс винит во всем себя, но от них здесь ничего не зависело. Никто из них понятия не имел, как можно исправить то, что произошло с Диланом. Шайлер пыталась утешить подругу, как могла. Она понимала, как паршиво было бы ей самой, если бы она увидела Джека в таком состоянии. Если бы он и не смотрел в ее сторону, как будто вообще ее не знает. А ведь именно это и произойдет, как только он заключит узы с Мими. Он совершенно и бесповоротно забудет о Шайлер. Забудет обо всем, что они значили друг для друга.
Шайлер попыталась сосредоточиться на том, что говорил страж Эрлих. Это была важная информация, но сейчас у девушки не хватало на нее внимания. Прямо перед ней сидели двойняшки Форс. Шайлер видела, как они вместе вошли в комнату; когда Джек рассмеялся над какой-то
Хотя, конечно же, он вынужден был притворяться. От всех этих приготовлений к заключению уз атмосфера в городском особняке сделалась просто ненормальной. Каждый день прибывали все новые и новые пакеты, и все больше народу являлось по вызову. Нанятый Мими организатор празднества, Лизбет Тилтон, прибыла с целой командой фотографов, стилистов, флористов и «художников звукового ландшафта» — так Лизбет назвала диджея, принятого после того, как тем же утром был уволен оркестр. Всех их притащили затем, чтобы Мими их одобрила.
Шайлер уже дурно становилось от непрестанных разговоров о грядущем событии. Не только потому, что оно навеки отнимет у нее Джека, но еще и из-за поведения Мими: Мими вела себя так, словно до нее никто и никогда прежде не заключал уз. Правда, приближающаяся церемония имела и свои хорошие стороны: теперь Мими была слишком занята, у нее не оставалось времени на мелкое воровство, и злобные проделки наконец-то прекратились.
Иногда Шайлер настолько не хватало Джека, что у нее начинало ныть под ложечкой и девушке казалось, что эта сосущая пустота никогда не заполнится. Шайлер хотелось, чтобы Джеку не нужно было скрывать, как он на самом деле к ней относится. Ей приходилось напоминать себе, что это все притворство, но иногда его безразличие казалось таким настоящим, что Шайлер стоило большого труда найти утешение в воспоминаниях об их тайных встречах. Иногда у нее возникало чувство, что она все это нафантазировала — особенно когда она видела Джека в школьном коридоре или когда он едва замечал ее присутствие в доме...
А потом под дверь ее спальни подсовывалась очередная книга, знак, говорящий, что настал безопасный момент и они могут встретиться. Последней книжкой был тоненький томик стихов. Джон Донн. Тем вечером Шайлер, улыбаясь, поддразнивала Джека за его старомодные вкусы. Ему пришлось спросить, какую поэзию предпочитает она, а Шайлер ответила.
Тем временем стоящий на кафедре Эдмунд Эрлих продолжал свою лекцию.
— Один из приемов Кроатана — использование иллюзии для манипулирования своими врагами. Не поддавайтесь обману зрения. Пользуйтесь своим внутренним взором, дабы увидеть, кто на самом деле находится перед вами. Используйте анимадверто и ваши воспоминания прошлых жизней, чтобы принять истинно информированное решение.
Эрлих попросил Мими раздать распечатанное домашнее задание на следующую неделю. Мими заскользила по комнате с пачкой сшитых скрепками листов. Дойдя до стола Шайлер, она нарочно столкнула все ее книги на пол и неискренне ойкнула.
Шайлер хмуро взглянула на нее и подобрала книги. Она была сыта Мими по горло. И как только другие вампиры это выносят? Если ей все оставшиеся жизни придется иметь дело с этой ведьмой, так лучше уж позволить Серебряной крови прикончить себя.
Все еще продолжая злиться, Шайлер бросила взгляд на распечатку. И тут глаза ее расширились. На верхней странице было напечатано: «Вампирские узы: история».
Несколько младших членов Комитета принялись хихикать от возбуждения и смущения, а Шайлер поймала себя на том, что краснеет. Она заметила, что Оливер с задумчивым видом листает свой экземпляр распечатки, а Блисс рассеянно рисует что-то на полях.