Отлив
Шрифт:
– Я зла не забываю,-сказал Хьюиш,- но и дела портить не люблю. Приведете субчика на шхуну вместе с его жемчугом поступайте как хотите, высаживайте его где желаете: я не против.
– Ну, а если мне не удастся?
– вскричал Геррик, у которого пот струился по лицу.- Вы говорите так, будто я господь всемогущий: сделай то, сделай это. А если я не сумею?
– Сын мой,- сказал капитан,- советую вам расстараться, а то увидите такое, что волосы дыбом встанут!
– Уж это да,- подхватил Хьюиш.- Крайки, пайки - да! Он посмотрел на Геррика, улыбаясь тонкогубым ртом, и его улыбка, не обнажавшая зубов, показалась Геррику до ужаса кровожадной. И тут, как видно увлеченный своими последними
– Хайки, пайки, крайки, файки, чилинга валбба дбри! Капитан с неподвижным лицом терпеливо ждал, пока тот кончит.
– Многие на моем месте не отпустили бы вас сейчас на берег,- заключил он.- Но я не таковский. Я знаю, вы меня не продадите, Геррик! А если продадите, так черт с вами!
– прокричал он и резко встал из-за стола.
Он пошел к двери, но, не дойдя до нее, повернулся и позвал Хьюиша - неожиданно и бешено, точно пролаял. Хьюиш повиновался, и Геррик остался в каюте один.
– Слушай!
– шепнул Дэвис Хьюишу.- Я его хорошо знаю. Если ты ему еще что-нибудь скажешь, все пропало.
ГЛАВА 8. БЛИЖАЙШЕЕ ЗНАКОМСТВО
Шлюпка ушла обратно и была уже на полпути к "Фараллоне", и тогда только Геррик отвернулся от моря и нехотя побрел вверх от пирса.
Впереди корабельная статуя взирала на него сверху как бы с иронией, ее голова в шлеме была закинута назад, могучая рука словно швыряла что-то, раковину или метательный снаряд, в стоящую на якоре шхуну. Статуя казалась воинственной богиней, которая порывисто выбежала на порог своего острова, словно собиралась взлететь, да так и замерла навеки в этой стремительной позе. Ее голова и плечи высились над Герриком; он задрал лицо вверх, испытывая любопытство, отдаваясь мечтательному настроению. Он мысленно блуждал по ее жизненному пути: так долго она была слепой водительницей корабля среди морских просторов, так долго пребывала здесь в праздности под палящим солнцем, которому пока еще не удалось испепелить ее! "Но конец ли это ее приключениям?
– размышлял он.- Или впереди ждут новые?" И Геррик в глубине души пожалел, что она не идол, а он не язычник и не может преклонить перед ней колени в этот трудный для него час.
Когда он наконец двинулся дальше, то сразу попал в прохладную сень высоких пальм. Порывы замирающего ветерка раскачивали их верхушки; повсюду с быстротой стрекоз или ласточек и даже еще быстрей порхали, мелькали, парили пятна света.
Под ногами лежал плотный ровный песок, и ноги Геррика ступали неслышно, точно по свежевыпавшему снегу. Заметно было, что когда-то этот путь выпалывали, как садовую дорожку, но эпидемия сделала свое, и сорняки теперь мало-помалу возвращались. Там и сям между колоннами пальм проглядывали дома поселка - свежевыкрашенные, опрятные, даже нарядные, но безмолвные, как гробы. Только кое-где в тиши этого огромного склепа раздавался шорох, топот легких ног, кудахтанье, а из-за дома с верандой виднелся дымок и слышалось потрескивание костра.
С правой стороны к Геррику близко подходили каменные домики. Первый дом оказался заперт; во втором он смутно разглядел через окно гору раковин в дальнем углу комнаты; третий дом, распахнутый навстречу дневному свету, поразил воображение Геррика беспорядком и многообразием всевозможных романтических предметов. Там валялись якорные цепи, лебедки и блоки всех размеров и любой грузоподъемности; иллюминаторы и трапы, ржавые баки, крышка люка, нактоуз1 в медной оправе с компасом, бессмысленно указывающим посреди кавардака и сумрака склада на невесть
Геррик глядел и глядел, и ему вдруг почудилось, будто экипажи этих двух кораблей находятся здесь, стерегут свое добро, несут караул, будто он слышит шаги, перешептывание и даже видит уголком глаза призраки матросов.
Дело было не только в разыгравшемся воображении галлюцинации имели вполне реальную почву: послышались тихие шаги и, в то время как Геррик все еще стоял и смотрел на хлам, за спиной у него неожиданно раздался голос хозяина, еще более вкрадчивый, чем обычно.
– Старье,- сказал он,- ненужное старье! Так как же, нашел мистер Хэй подходящую к случаю аллегорию?
– Во всяком случае, я получил сильное впечатление,- ответил Геррик и быстро обернулся, чтобы уловить на лице говорящего какойто комментарий к его словам.
Этуотер стоял в дверях, почти целиком заполнив собой проем; вытянутыми кверху руками он держался за притолоку. Глаза их встретились. Этуотер улыбнулся, но лицо осталось непроницаемым.
1 Нактоуз - ящик для судового компаса.
– Да, впечатление неотразимое. Вы похожи на меня: ничто меня так не волнует, как корабли! Руины целой империи оставили бы меня равнодушным, а вот перед куском ржавого поручня, на который опирался во время ночной вахты старый морской волк, я застываю с благоговением. Однако пойдемте осмотрим остров. В нем только и есть, что песок, кораллы и пальмы, но есть в нем и какая-то привлекательность.
– Мне он кажется райским местом,- сказал Геррик, стоя с непокрытой головой в тени и глубоко дыша.
– Ну, это оттого, что вы только что с моря,- возразил Этуотер.- Смею думать, вы оцените, как я назвал его. Прелестное название. В нем есть аромат, есть цвет, есть звучание, оно подобно тому, кто его впервые придумал,- оно тоже наполовину языческое! Вспомните ваше первое впечатление от острова - только леса, леса и воды, и предположим, вы спросили название острова и получили ответ: Nemorosa Zacynthos1.
– lam medio apparet Huctu!2 - воскликнул Геррик.Боже мой, до чего же хорошо!
– Если остров попадет на карту, воображаю, как шкиперы всё переврут,-заметил Этуотер.- Зайдите еще туда, взгляните на водолазное снаряжение.
Он открыл дверь, и Геррик увидел целую выставку аккуратно расставленной аппаратуры: помпы и трубки, башмаки на свинцовой подошве и огромные носатые шлемы, сверкающие вдоль стены,- десять полных комплектов.
– Видите ли, вся восточная часть лагуны неглубока,сказал Этуотер,- так что нам удалось весьма успешно использовать скафандры. Это оказалось неслыханно выгодным. Странное было зрелище, когда ловцы принялись нырять, и эти морские чудовища,- он постучал по ближайшему шлему,- начали то появляться, то исчезать посреди лагуны. Любите аллегории? спросил он вдруг.
– Да, очень,- ответил Геррик.
– Так вот, я смотрел, как эти скафандры всплывали, и с них стекала вода, и они опять ныряли, и опять всплывали, и снова ныряли, а ловцы внутри них оставались неизменно сухи! И я думал, что все мы нуждаемся в скафандре, чтобы погружаться в мир и выходить из него невредимыми. Как, по-вашему, можно назвать такой скафандр?
– Самомнение,- ответил Геррик.
– Нет, я спрашиваю серьезно!
– Ну, так назовите его самоуважением!
– со смехом поправился Геррик.