Отлив
Шрифт:
– Ну да, с попутным-то ветром!
– отвечал капитан.
– С лагом возиться не надо, так?
– вставил Хьюиш.
– Не надо, сэр,- подтвердил Дэвис.- "Маловетрие и противные ветры, шквалы и затишья. Навигационное счисление: пять миль. Обсервации не было'. Откачка производилась". Да еще внести показания барометра и термометра за прошлогодний рейс. "В жизни не видывал такого плавания",- говорите вы консулу. "Я уж боялся, что не хватит..." - Капитан вдруг оборвал фразу.- Слушайте,- сказал он и снова остановился.- Извините меня, Геррик,- добавил он с откровенным смущением,- а вы следили за расходованием продуктов?
– Если бы меня предупредили, я следил
Дэвис повесил голову.
– Видите ли, я взял маловато, когда снаряжал шхуну,произнес он наконец.- Главное для меня было убраться подальше от Папеэте, пока консул не передумал. Пойду-ка наведу ревизию.
Он поднялся из-за стола и исчез с лампой в кладовой на корме.
– Вот и еще одна прореха,- заметил Хьюиш.
– Любезный,- сказал Геррик с внезапной вспышкой враждебности,- ваша вахта не кончена; кажется, вам сейчас стоять у штурвала.
– Всё разыгрываете важную персону, голубок?
– сказал Хьюиш.- "Отойдите от нактоуза. Кажется, вам стоять у штурвала, любезный"... Ха!
Он демонстративно зажег сигару и - руки в карманах - вышел на шкафут.
Капитан вернулся подозрительно скоро; даже не взглянув на Геррика, он снова кликнул Хьюиша и уселся за стол.
– Так вот,- неловко начал он,- я проверил запасы на глазок.- Он помолчал, как бы выжидая, не поможет ли ему ктонибудь, но, так как двое других молча и с явной тревогой смотрели на него во все глаза, он еще более неуклюже продолжал:- Так вот, ни черта не выйдет. И это наверняка. Мне жаль не меньше вашего и даже еще больше, но игра проиграна. До Самоа нам не дотянуть, до Перу и то вряд ли.
– Не пойму, чего вы там мелете?
– грубо спросил Хьюиш.
1 Обсервация - наблюдение за планетами. (Прим. пер.)
– Сам ничего не пойму,- ответил капитан.- Я взял мало запасов, признаюсь, но что тут творилось - убей, не понимаю! Точно дьявол постарался. Должно быть, наш кок величайшая бестия. Всего двенадцать дней, шутка сказать! С ума сойти можно. Я честно признаюсь в одном: я, видно, плохо рассчитал с мукой. Но остальное... Черт побери! Вовек не пойму! На этом грошовом судне больше расходуется, чем на атлантическом лайнере.- Он украдкой взглянул на товарищей, но, не прочтя ничего хорошего на их помрачневших лицах, счел за благо прибегнуть к ярости.- Ну, погоди, доберусь я до этого кока!
– взревел он и ударил кулаком по столу.- Я поговорю с сукиным сыном так, как с ним еще никто не говорил. Я возьму его на мушку, я...
– Вы его пальцем не тронете,- проговорил Геррик.- Вина целиком ваша, и вы это прекрасно знаете. Если вы даете туземцу свободный доступ в кладовую, сами знаете, к чему это может привести. Я не позволю мучить беднягу.
Трудно сказать, как реагировал бы Дэвис на этот вызов, только в эту минуту его отвлек на себя новый противник.
– Н-да,- протянул Хьюиш,- дельный из вас капитан, нечего сказать. Никудышный вы капитан, вот что! Нечего мне зубы заговаривать, Джон Дэвис, я вас теперь раскусил, от вас проку не больше, чем от паршивого чучела! Ах, вы "ничего не понимаете", да? Ах, "убейте меня, не знаю", да? Скажите, какой младенец! А кто вопил и требовал, что ни день, новые консервы? Сколько раз я своими ушами слышал, как вы отсылали обед целиком обратно и заставляли кока выплескивать его в помойную лохань? А завтрак? Мать честная! Завтраку наготовлено на десятерых, а вы орете: еще, еще! А теперь вы сами не понимаете? Провалиться мне, если этого мало, чтобы послать протест господу богу! Будьте осторожней, Джон Дэвис, не троньте меня, я могу укусить.
Дэвис сидел как пришибленный. Можно было бы даже предположить, что
– Хватит, Хьюиш,- остановил его Геррик.
– А-а, переметнулись? Ладно же, надутый, брезгливый сноб! Берите его сторону, давайте! Двое на одного. Но только Джон Дэвис пускай бережется! Он сшиб меня тогда, в первый вечер на шхуне, а я этого еще никому не спускал. Пусть становится на коленки и просит у меня прощения. Вот мое последнее слово.
– Да, я на стороне капитана,- сказал Геррик.- Значит, нас двое против одного, оба люди крепкие, и команда будет за меня. Надеюсь, смерть моя близка, но я совсем не против, если сперва мне придется прикончить вас. Я даже хочу этого: я бы убил вас без малейших угрызений совести. Берегись, берегись, мерзкий пакостник!
Злоба, с которой он произнес эти слова, была так поразительна сама по себе и так неожиданна именно в его устах, что Хьюиш вытаращил глаза, и даже униженный Дэвис поднял голову и уставился на своего защитника. Что же касается Геррика, то волнения и разочарования этого дня сделали его совершенно бесстрашным; он испытывал странный подъем, возбуждение; голова казалась пустой, глаза жгло, в горле пересохло; миролюбивый и безобидный человек, если не считать, что от слабохарактерных людей можно ожидать чего угодно, Геррик в этот миг был одинаково готов убить или быть убитым.
Вызов был брошен и бой предложен. Тот, кто отозвался бы первым, неминуемо определил бы исход; все это понимали и не решались заговорить; долгие секунды трое сидели молча, неподвижно...
Но тут последовало желанное вмешательство.
– Земля!
– прокричал голос на палубе.- Земля с наветренной стороны!
И, будто спасаясь из комнаты, где лежит труп убитого, трое бросились бежать вон, оставив ссору позади - неразрешенной.
Небо на стыке с морем было молочно-опаловое, а само море, вызывающее, чернильно-синее, описывало безупречный круг. Они могли обшаривать горизонт сколько угодно, однако даже опытный глаз капитана Дэвиса не мог обнаружить ни малейшего нарушения в его сплошной линии. Вверху медленно таяли бледные облачка; над шхуной, единственным предметом, привлекавшим внимание, то кружила, то замирала тропическая, белая, как снежные хлопья, птица с длинными ярко-красными перьями в хвосте. В океане и в небе больше не было ничего.
– Кто кричал "земля"?
– грозно спросил Дэвис.- Кто вздумал шутить со мной шутки? Я научу, как меня разыгрывать!
Однако Дядюшка Нед с довольным видом показал на какое-то место над горизонтом, где можно было различить зеленоватое туманное пятно, плывшее на фоне бледного неба, как дым.
Дэвис приставил к глазам подзорную трубу, потом взглянул на канака.
– Это называется земля?
– спросил он.- Я бы этого не сказал.
– Один лаз давно-давно,- сказал Дядюшка Нед,- мой видал Анаа все лавно как этот, четыле-пять часа ланыые, как подошел туда. Капитана говолил, солнце заходить, солнце вставать опять, он говолил, лагуна все лавно как селкала.
– Все равно как что?
– переспросил Дэвис.
– Селкала, саа,- повторил Дядюшка Нед.
– А-а, зеркало,- догадался Дэвис.- Понял, отражение от лагуны. Что ж, может, и так, только странно, что я никогда об этом не слыхал. Давайте-ка посмотрим по карте.
Они опять пошли в кают-компанию и, заглянув в карту, нашли, что шхуна находится с наветренной стороны от Архипелага, далеко посреди белого поля карты.
– Вот! Сами видите,-сказал Дэвис.
– И все-таки меня это смущает,- возразил Геррик,- мне почему-то думается, что тут не так просто. И знаете, капитан, насчет отражения все правильно, я слыхал об этой штуке в Папеэте.