Отмщение
Шрифт:
Она удивленно посмотрела на меня, и я ввел ее в курс дела. Краешком глаза я следил за ней и видел, как она приводит мои слова в систему. В ней появилось что-то новое. Этого в ней не было семь лет тому назад. Тогда она была секретаршей, девушкой со своим собственным пропуском и правом носить оружие. Тогда она была девушкой с прошлым, о котором я не имел понятия. Теперь она стала старше, но по-прежнему с прошлым, и с оружием, и с каким-то новым взглядом на вещи, который появился у нее после семи лет, долгих для меня.
– Как мы держим связь?
– С
– Или с твоим новым приятелем Рикрби?
– Держи его в резерве. Это пока не его область, и мы все делаем легально.
– Где будешь ты?
– Пойду копаться в прошлом парня по имени Базиль Левит. Пат вернулся ни с чем. Они по-прежнему ищут, но у Левита не было конторы и не было бумаг. Все, что он знал, было под его шляпой. Но он точно на кого-то работал. Он пришел за тобой и крошкой и четыре дня наблюдал за вами. Я не знаю, что тут происходит, но это единственные зацепки, которые у нас есть.
– И еще Сью.
– Она пока ничего не сказала.
– Ты веришь, что отец хотел ее убить?
– Нет.
– Почему?
– Это не логично. Она просто истеричка, и пока что-нибудь не прояснится, я не стану слушать ее детский бред.
– Двое мертвых - это не бред ребенка.
– Есть еще кое-что помимо этого. Дай я сам это разберу, о'кей?
– Конечно. Ты всегда все делал сам, правда?
– Конечно.
– И поэтому я люблю тебя?
– Конечно.
– А ты любишь меня?
– Конечно.
Я дотронулся до ее колена. Оно было мягким и теплым, как всегда, и под моей рукой оно словно замерло от неожиданной ласки.
Она все продумала, пока мы ехали, и помахала мне рукой, когда я высадил ее за городом. Теперь я чувствовал себя спокойнее. Все теперь стало на свои места и больше не было той зияющей пропасти, за которой была она. Она была рядом, ближе, чем всегда, по-прежнему с пистолетом на поясе и готовая на все.
Поездка к Левиту была простым любопытством. Комната как комната, и ничего больше. Квартирная хозяйка сказала, что он снимал ее шесть месяцев и никогда не причинял беспокойства, платил регулярно, и что больше она не желает беседовать с полицией. Соседи не знали о нем ничего и не желали знать. Владелец местной пивнушки никогда не видел его и не собирался на эту тему распространяться.
Но в комнате у Левита все пепельницы были забиты окурками и в сигаретницу были натолканы картонки из-под сигарет, а все, кто много курит, должны где-то покупать курево.
Базиль покупал сигареты за два квартала. И бумагу - тоже. Владелица лавки его хорошо запомнила и стала распространяться на эту тему.
– Знаю я его. Я уже беспокоилась, что полиция никогда не возьмет его на мушку. Я все ждала, что они нагрянут за ним. Послушай, а ведь я знаю и тебя. Откуда ты, сынок?
– Из пригорода.
– Ты знаешь, что произошло?
– Пока нет.
– А... Тогда чего же ты хочешь от меня?
– Просто хочу поговорить, мать.
– Спрашивай.
– А вдруг вы не ответите? А вдруг вы захотите третью часть золота, а? Ведь
– Ну уж, глупости. Кому теперь нужны старухи?
– Обожаю старух.
– Похоже на то. Ну, в чем дело, сынок?
– Друзья у него... Она покачала головой.
– Нет. Но он звонил по телефону. Очень уж был торопливый.., никогда не закрывал дверь в будку.
– Она кивнула на телефон у себя за спиной.
– Вы слышали?
– Почему нет? Я слишком стара для забав и мне нравится слушать, как целуются голубки.
– А что, интересно?
Она понимающе улыбнулась и открыла бутылку колы.
– Никогда он не мурлыкал. Всегда о деньгах, и огромных.
– Дальше, мать.
– Он много чего болтал. Пять Джейс - было последнее. Как будто он спорил и делал ставки. Он что, поставил?
– Он поставил на свою шкуру и проиграл. А теперь дальше, мать. Она пожала плечами.
– Последний раз он был просто сумасшедший. Говорил, что дело затягивается и просил увеличить ставки. Не думаю, чтобы он их получил.
– Имена?
– Нет. И никогда не звонил в частные дома или квартиры. Но он всегда так громко говорил, словно там был ужасный шум. Поэтому я его и слышала.
– Из вас, мать, получится неплохой полицейский.
– Я тут давно, сынок. Что тебе еще нужно? Один раз он принес сверток. Завернут в коричневую бумагу. Это был пистолет с рифленой рукояткой и, видно, пристрелянный.
– Роскошно. Откуда вы знаете?
– Просто. Пистолет звякнул, когда он опустил его вниз. И пахнуло ружейным маслом. Мой старик разбирался в таких вещах, прежде чем его пришили. Я вдоволь нанюхалась этой гадости.
Я повернулся, чтобы уйти, но она окликнула меня:
– Эй, сынок?
– Что?
– Ты и впрямь любишь старух? Я улыбнулся.
– Только тогда, когда это необходимо.
Я вошел в ту самую комнату, куда приходил за Велдой, и осмотрелся. Потом подошел к окну. Проще простого было выяснить комнаты в доме через дорогу, откуда просматривалась эта комнатушка. Десять долларов старому толстяку-швейцару - и у меня был ключ. А когда я открыл дверь, то он там лежал, дожидаясь. Пистолет был с оптическим прицелом и рифленой рукояткой. Мишень - то окно, из которого я высовывался несколько минут тому назад. Еще там были две пустые пачки из-под сигарет, жестянка томатного сока, полная окурков и сгоревших спичек, и груда огрызков бутербродов.
Он действительно сидел здесь четыре дня и ждал. Зачем? Каждую секунду он мог убить Велду. Он знал, что она там. Он сам говорил, что, мол, так долго наблюдал за ней и не смел войти. Теперь понятно, почему он не вошел. Он приходил вовсе не за ней, а за крошкой. Он пришел за девчонкой! Он получил за нее деньги, и ему пришлось ждать, когда она появится. Но она не появлялась. Велда поместила ее наверху, в недосягаемом убежище. Он не знал, какого черта я там делаю, но ему нельзя было рисковать, я мог прийти за тем же, за чем и он, но с другой целью - увезти ее.