Отпусти народ мой...
Шрифт:
Нину усаживают за большой круглый стол, вокруг которого собираются гостеприимные вьетнамцы, и угощают обедом. Надолго оторванные от своих жен и детей, они радостно смотрят на Нину, которая своим присутствием создает иллюзию настоящего семейного обеда. Повар в белом колпаке, блестя черными глазами, ей первой, как гостье, подает горку риса на тарелке и что-то еще, непонятное, но очень вкусное. Хозяева, оживленно переговариваясь, учат Нину есть палочками. Она старательно пыхтит, гоняя по тарелке скользкий рис, а вьетнамцы наперебой показывают ей, как быстро и ловко получается у них. Вскоре и Нина осваивает эту сложную науку.
И
Но самое прекрасное — это то, что Нине повезло родиться в лучшей стране в мире. В Советский Союз даже едут учиться люди из дальних стран. А недавно они с бабушкой сидели перед телевизором, и вдруг произошло невероятное событие. Показали человека в настоящем космонавтском шлеме. И он на настоящей ракете полетел в настоящий космос! Вот это да! Ликующий голос диктора стал еле слышен из-за восторженных криков на улице. Выглянули в окошко: люди бежали, обнимались, целовались и кричали «ура!»
Нина тем вечером долго не могла уснуть. Под возбужденные голоса взрослых, обсуждавших на кухне космический полет, ей все чудился улыбчивый человек в скафандре, поднимающий руку: «Поехали!»
Глава пятая
У солдата выходной
Тем самым жарким летом, когда Леля искала работу, а Нина маялась от скуки и совершала свои эпохальные открытия, Дмитрия после окончания военной академии направили командовать воинской частью противовоздушной обороны, затерявшейся в степях Украины. В конце августа он встретил жену и дочь на автовокзале в Днепропетровске. Они сели в пыльный командирский «козлик», за рулем которого ждал веселый белозубый сержант срочной службы, и долго ехали мимо бескрайних полей, ощетинившихся после уборки урожая стерней, мимо посадок шелковицы и одичавших абрикосов, защищавших посевы от сильных ветров, мимо белых хаток, крытых соломой, мимо огромных желтых скирд, мимо колодцев с «журавлями», мимо, мимо, мимо…
Через полсотни километров «козлик» свернул с асфальтового шоссе у поста ГАИ и запрыгал по пыльной грунтовке. Проехав еще минут пятнадцать, машина затормозила у контрольно-пропускного пункта. Солдатик, скучающий в тесной будке, бросил взгляд в окно и немедленно открыл ворота, вытянувшись в струнку, приложив руку к пилотке и зажмурив глаза от усердия. «Козлик» потрусил к одноэтажным домикам, между которыми на туго натянутых веревках полоскалось на ветру белье. У самого дальнего он затормозил, устало фыркнув.
— Проше, пани! — Дмитрий, спрыгнув с переднего сиденья, распахнул дверцу и помог выйти пассажиркам. — Вот мы и дома!
Оля и Нина огляделись. Четыре домика для семей офицеров, каждый на две семьи. Неподалеку казарма, за ней утоптанный плац. Кое-какие сараи и покосившиеся сооружения неясного назначения. И весь этот архитектурный ансамбль обнесен по периметру забором из колючей проволоки. За ограждением — бескрайние поля: с юга — подсолнухов, склонивших тяжелые головы, а с остальных сторон света — гигантской кукурузы.
На крыльце стояла женщина средних лет, черноглазая, черноволосая, чернобровая, и улыбалась во весь рот золотой улыбкой:
— С приездом! А я вас с утра дожидаюсь. Вареников с вишней накрутила, супчик сварила, вам с дороги поесть нужно.
Оля и Нина поднялись по деревянным ступенькам на веранду и вошли в дом. Внутри стояла приятная прохлада. Налево — кухня с огромной чугунной печкой. Прямо — большая проходная комната, а за ней — еще одна, поменьше. Готовясь к приезду семьи, Дмитрий перевез кое-какие вещи из Калинина, но побелить закопченные комнаты и расставить мебель по местам не успел — домик лишь вчера освободили прежние жильцы. Сам все это время ночевал в маленькой комнатушке, отгороженной от казармы дощатой стенкой. Во всяком случае, в доме для начала можно было переночевать, а уж потом обустраиваться по-настоящему.
Роза Григорьевна, по неписаному закону военных городков, тут же взялась опекать новеньких:
— Воды солдаты вам натаскали. Вот, глядите сюда! — В кухне стояли два огромных металлических бидона, в какие на фермах наливают молоко. — Вода у нас привозная. Утром приходит водовозка, нужно обязательно воды набрать. И для себя, и для огорода.
— Какого огорода? — удивилась Нина.
— У нас тут у всех огороды. Помидорчики, огурчики, тыквы, кабачки, лук… Только поливать нужно, а то все сгорит. Привыкайте, — Роза засмеялась, — тут магазинов нет. Раз в неделю отец-командир дает машину, женщины собираются и едут в Кринычки на базар. Правда, пока по нашим колдобинам доедешь — сметана в масло сбивается. Да и не накупишь всего, что нужно. Так что у нас все свое: курочки, яички, кроли.
— Ой! И кролики есть? — обрадовалась Нина.
— А как же! У нас тут хозяйство натуральное, как у древних славян! — золотозубая улыбка не сходила с добродушного лица Розы. — Я про них все знаю: я ведь в Кишиневе пединститут закончила, исторический факультет. А потом за своего Шурика замуж вышла и вся моя педагогическая деятельность накрылась!
— А где тут у вас школа? — с любопытством спросила Нина.
— Школа тут у нас в Днепродзержинске. Пятьдесят километров в одну сторону.
Тут Нинины губы сами собой сложились в букву «о», но вмешалась Оля:
— Ниночка, мы с папой тебе объясняли, что детей возят каждый день в школу на машине.
— Ура! — обрадовалась Нина. — И кто это так здорово придумал?
Роза опять залилась смехом:
— Само придумалось. Ближайшая школа в Кринычках, двенадцать километров отсюда. Но там учат только по-украински. Наши дети языка не знают, вот и приходится в город кататься.
— А я знаю! — вылезла Нина. — Я знаю! Мы же из Киева. Вот, пожалуйста: здоровеньки булы, до побачення, дякую, будь ласка! Я и читать, и писать умею. И стихи знаю. Тараса Шевченка, Леси Украинки. И еще целую кучу.
— Вот и молодец! — похвалил Дмитрий. — Но ездить тебе все равно придется вместе со всеми. Не буду же я ради тебя одной гонять машину в другую сторону. Так что сто километров в день тебе гарантированы.
— Это не опасно? — с сомнением спросила Оля.
— Будем надеяться, что нет. За рулем солдатик, хоть и молоденький, но водит хорошо, — успокоила Роза.
— Чтобы не лихачил, — добавил Дмитрий, — рядом обязательно старший, из офицеров кто-нибудь. И почти всегда кто-то из женщин едет, пока дети в школе, по магазинам пройтись да туда-сюда.