Отрава

Макбейн Эд

– Которые перегорают через четыре минуты после начала работы, – добавил Клинг.

–...И они стараются сделать как можно меньше, причем так, чтобы Лут не заметил, что они бездельничают.

Браун и Клинг славились в их участке своим «парным конферансом» и теперь начинали очередной клоунский спектакль «Пат и Паташон». Трудно было сыскать людей более непохожих, чем огромный, черный, как ночь, почти двух метров роста и более центнера веса Лерой Браун (Артур, но в участке его звали Арти), и высокий, светлый, тоненький Берт Клинг, больше похожий на деревенского пастушка из какой-нибудь Индианы. Покрытое нежным пушком лицо, невинные добрые светло-карие глаза придавали ему вид человека, готового

поверить в любую слезливую историю какого-нибудь воришки. Вдвоем они составляли отличную клоунскую пару: «Послушай, Арти, мне, действительно, кажется, что мы задержали его по ошибке», и тут на сцену выходил свирепый, похожий на рассерженного медведя, Браун, готовый, кажется, разорвать задержанного в клочья. «Отдай-ка его мне, Берт, я сейчас из него всю душу вытрясу!» Буквально через минуту воришка кидался к Клингу, умоляя о пощаде, готовый признаться даже в убийстве незамужней тетки двенадцать лет назад. Однако сейчас...

– А еще есть копы-педанты...

– Они делают все тютелька в тютельку...

– И чтобы минутка в минутку...

– И все печатают в трех экземплярах...

– И безропотно ходят в суды...

– И соглашаются работать в Рождество и на Новый год...

– Защитники невиновных...

– Убежденные поборники справедливости...

– Которые не сделают ни на грамм больше того, что положено по долгу службы, – Браун оскалился по-волчьи. – а еще бывают копы вроде нашего Уиллиса.

– Он двадцать четыре часа проводит на работе...

– Он не расстается с пистолетом даже в постели...

– "Не волнуйся, малышка, это всего лишь мой пистолет"...

– Ловит вооруженных грабителей даже в свободное от работы время.

– Постоянно выслуживается, чтобы получить повышение...

– Приходит на работу за три часа до начала смены, чтобы отпустить товарищей...

– Усерднейший работник...

– Впервые появившийся в Америке...

– Самый настоящий...

– Детектив третьего класса...

– Но стремящийся ко второму...

– Харольд Оливер Уиллис.

– Поклонись, Оливер, – сказал Браун.

«Интересно, – подумал Уиллис, – как они докопались до моего второго имени?» Он поднял над головой руки и зааплодировал. Затем подошел к столу Клинга и бросил на бумажную тарелку монету в двадцать пять центов.

– Отлично, ребята! Огромное вам спасибо.

– Мог бы дать и побольше, – проворчал Браун, засовывая монету в карман.

– Стив оставил тебе на столе записку, – сказал Клинг, направляясь к двери.

– А мы пошли. Как я понимаю, ты нас отпускаешь.

– Никуда я вас не отпускаю. Садись, – Уиллис подошел к своему столу и взял записку Кареллы.

Тот просил его дождаться информации из Управления по продовольствию и лекарствам, куда Карелла звонил накануне (пока Уиллис забавлялся с Мэрилин, о чем, разумеется, Карелла не знал), чтобы попытаться выяснить, не используется ли никотин в приготовлении каких-либо продуктов. Он также предупреждал Уиллиса, что может задержаться и прийти позже четырех, поскольку собирается еще раз опросить соседей Бэзила Холландера по дому, хотя детективы 12-го участка уже это сделали: «Поскольку теперь это наше дело, я хочу убедиться, что все происходит как надо».

«Интересно, – подумал Уиллис, – к какой категории по классификации Брауна – Клинга относится Карелла?»

Уиллис также размышлял о том, что произошло вчера днем и ночью в доме Мэрилин, ему не давала покоя одна мысль – не пустила ли она его к себе в постель лишь для того, чтобы отвлечь, не было ли это специально придуманной тактикой?

Вчера он сказал ей, что считает себя куском дерьма, хотя, разумеется, вовсе так не думал. Он никогда не пользовался особым успехом у женщин, в основном из-за того, что ему всегда

нравились женщины высокие, и шутки типа: «Может быть, принесешь лестницу?» – преследовали его всю жизнь. Он считал себя середняком в мире, где, по его мнению, появлялось все больше и больше красивых мужчин. Он знал, что не вышел ростом, знал, что коротышки считаются людьми драчливыми и неуживчивыми, сердитыми на весь мир за генетическую несправедливость, за то, что злая природа лишила их нескольких дюймов, мешающих чувствовать себя уверенно в этой стране долговязых. Наверное, он бы чувствовал себя лучше в Японии. Или Индии. Однако ему было суждено жить в США, где с каждым поколением, в результате хорошего питания и медицинского обслуживания, население становилось все выше и крепче, и даже обычный таксист выглядел как спортсмен-профессионал.

В результате той давней перестрелки (Господи, ну зачем надо было ей об этом рассказывать, зачем он так перед ней раскрылся?) он чувствовал отвращение к оружию. Почти сразу же после этого самого страшного дня в своей жизни он записался в школу дзюдо, а затем посещал занятия по каратэ в полицейской академии. Теперь он мог за десять секунд расправиться с любым воришкой, не хватаясь за смертоносное оружие. Ему доставляла радость эта тайная власть и сила, которой он обладал. Ах, ты пытаешься что-то изображать перед Коротышкой? Хорошо, дружок, а как насчет сломанной руки и распухших яиц? Надо только сильно ткнуть указательным и средним пальцами в точку между верхней губой и носом, и осколки костей вонзятся противнику в мозг, не нужно никаких пистолетов.

За несколько часов, проведенных с Мэрилин, он успел рассказать ей о себе больше, чем какой-либо другой женщине. В ней было что-то особенное. Откровенность – истинная откровенность – требовала ответной откровенности. И все же он не мог ее понять. Красивая, очень красивая женщина, пытается соблазнить невзрачного коротышку. Почему? Он не был куском дерьма, и хорошо знал это. Он был человек по имени Харольд Оливер Уиллис – даже имя как нельзя лучше подходило невысокому человеку – детектив третьего класса, ловкий, опытный, хитрый, но, очевидно, немного одураченный женщиной, чьи близкие друзья с удивительной скоростью отправлялись на небеса. В ее списке было четыре человека, двое из них уже покинули этот мир. Оставшиеся тоже намечены к уничтожению? И не включен ли теперь и он пятым в список избранных, тех, кто делит с Мэрилин постель и наслаждается ее откровенностью и честностью.

Если только это действительно честность и откровенность.

Она говорила ему, что отчима зовут Джесси Стюарт.

Крупный нефтепромышленник.

В Хьюстоне, штат Техас.

Рискуя вызвать неудовольствие начальства малооправданным междугородным звонком, он выяснил через справочную полиции номер телефона в Хьюстоне, узнал, что главное полицейское управление там именуется «Хьюстон Централ», и тут же набрал номер отдела расследований. Трубку снял человек по имени Мейнард Терстон. Уиллис мысленно представил себе краснолицего здоровяка в ковбойской шляпе. Он сообщил Терстону, что ведет дело по двойному убийству и будет чрезвычайно благодарен, если техасская полиция даст ему сведения по нефтепромышленнику по имени Джесси Стюарт.

– Он нарушил закон? – поинтересовался Терстон.

– Да нет, не думаю. Это богатый нефтепромышленник.

– У нас все нефтепромышленники богатые, – сказал Терстон. – Почему вы звоните в отдел расследований, если он не нарушал закон?

– Я подумал, что вы работаете оперативней, – польстил Уиллис. – Можно, конечно, позвонить в Торговую палату...

– Ну и почему вы этого не сделали?

– Однако я знаю по опыту, – заискивающим голосом заговорил Уиллис, – что полицейский всегда готов помочь коллеге в случае чего.