Отрава
Шрифт:
Им открыла женщина лет двадцати шести – двадцати восьми, высокого роста, с длинными светлыми волосами, сердитыми голубыми глазами и бледным, как молоко, без намека на румянец лицо. На ней была мешковатая синяя мужская кофта крупной вязки, белая футболка и голубые джинсы. Белая лошадка, бледный наездник, – подумал Уиллис, интересная бледность.
– Документы, – без всякого выражения произнесла она.
«Эта – из местных», – решил Уиллис.
Карелла показал ей значок и удостоверение.
– Мне
Женщина вежливо проводила их в гостиную, чем еще больше подчеркнула свое раздражение. Прихожая и гостиная были отделаны панелями из красного дерева, на потолке скрещивались толстые дубовые балки. Комната, обставленная в викторианском стиле, выглядела чрезвычайно изысканной. На мгновение Карелла как бы перенесся в те времена, когда люди жили в роскошных домах, еще не исписанных дурацкими надписями.
– Миссис Холлис, – начал он, – не могли бы вы сказать нам, не разговаривали ли вы прошлой ночью или вечером с мистером МакКенноном?
– Нет, не разговаривала, – ответила она. – И была бы чрезвычайно вам благодарна, если бы вы мне сообщили, в чем, собственно, дело. Вы позвонили, когда я одевалась, и ничего не объяснили...
– Он умер, – сказал Карелла.
Голубые глаза широко раскрылись.
– Что? – выдохнула она.
– Мне очень жаль, но...
– Господи, что вы такое говорите? Джерри? Умер? Что?
– Мне очень жаль.
– Господи, что же случилось?..
Голубые глаза распахнулись еще шире. Они выражали явное потрясение. Может быть, даже чересчур явное.
– Как? – спросила она.
– Пока еще не знаем.
Он говорил неправду, однако нигде не написано, что коп должен быть откровенным со свидетелем.
– Его убили? – произнесла Мэрилин. – Вы полицейские, значит, в дело вмешалась полиция, вы не пришли бы сюда, если он просто умер во сне.
– Нет, он не умер во сне.
– Так что – его застрелили, зарезали, сбила машина?
– Мы узнаем о причине его смерти только после того, как получим данные вскрытия, – сказал Карелла.
Иногда им говоришь все, что знаешь сам, иногда ничего не говоришь, а иногда – вот как сейчас – сообщаешь ровно столько, чтобы заставить перехватить мяч и лететь с ним по полю. Казалось, она перебирает любые возможности и, напрягая извилины, изображает из себя сыщика-любителя, – этакая услужливая маленькая мисс Холлис, правда, не такая уж маленькая со своим ростом более ста семидесяти сантиметров. Однако они не забывали, что именно ей Джером МакКеннон звонил последний раз в своей жизни.
– Когда это случилось? – спросила она.
– Сегодня утром.
– Где?
– В его квартире.
– Вы нашли его?
– Его обнаружила уборщица.
– В какое время?
– Около девяти, – сказал Карелла.
– Вы
– Так, значит, это все-таки убийство? – проговорила она.
– Никто не говорит, что...
– Нет? Тогда почему вам надо знать, хорошо ли я его знала?
– Потому что последний звонок был им сделан вам.
– И какое это имеет значение, если его не убивали?
– Могло быть и самоубийство, – Уиллис решил дать ей еще одну наживку. А вдруг она ухватится за нее и начнет распространяться о такой возможности. Но она категорически отвергла подобное предположение.
– Джерри убил себя? Это совершеннейшая нелепость.
– Почему вы так считаете, мисс Холлис? – спросил Карелла.
– У него было все – интересная внешность, новая работа...
– И чем он занимался? – поинтересовался Уиллис.
– Он был вице-президентом фирмы «Истек Системз», занимался маркетингом.
– А что это за фирма? – спросил Карелла.
– Системы безопасности.
– То есть фирма производит оборудование, защищающее от квартирных взломщиков?
– Да, радиотелеметрия, цифровой контроль. Не только против воров, но также и от пожаров, мороза... короче говоря, самые разнообразные системы охраны.
– Она находится здесь, в городе?
– Да, на авеню Джей.
– Вы говорили что-то о новой работе?
– Сравнительно новая. Он пришел туда вскоре после того, как мы познакомились.
Ну вот, наконец-то добрались.
– И когда это произошло, мисс Холлис?
– Незадолго до Рождества.
Уиллис начал мысленно прикидывать. Сейчас конец марта. Примерно три месяца.
– И с тех пор вы встречались?
– Да.
– Вы не могли бы сказать нам, хорошо ли вы знали его?
– Это эвфемизм?
– Не понимаю.
– Я полагаю, вы хотите спросить, не спала ли я с ним?
– Так как?
– Да. Хотя это тоже эвфемизм.
Уиллис решил дома посмотреть в словарике слово «эвфемизм», чтобы убедиться, что он понял его правильно.
– Не могли бы вы сказать нам, это были серьезные отношения? – спросил он.
Мэрилин пожала плечами.
– Что вы считаете серьезными отношениями?
– А что вы считаете серьезными отношениями?
Она опять пожала плечами.
– Иногда нам было очень хорошо вместе, – сказала она.
– Он был единственным мужчиной в вашей жизни?
– Нет.
– Значит, это не было серьезно.
– Если серьезные отношения означают признания в вечной любви и предложения руки и сердца, то тогда их нельзя считать серьезными. Возможно, под серьезными отношениями вы понимаете именно это, я же считаю по-другому. – Она помолчала. Затем продолжала: – Он нравился мне, очень нравился. Нам было хорошо вместе. Мне очень жаль, что он умер.