Отрава

Макбейн Эд

– Извините за опоздание.

Уиллис подошел к столу Кареллы.

– Ну и что там? – спросил он.

– Никотин, – ответил Карелла.

– Только давайте не будем, – Мейер направился к ним. – Это я и без того целыми сутками слышу от Сары. Никотин, никотин, никотин.

– У нас сегодня утром было убийство, – объяснил Карелла. – Парня отравили никотином.

– Да ладно, кончай травить.

– Надо тебе бросать это дело, – посоветовал Хейз.

– Я уже бросал. Целых пять раз.

– Мы установили дежурство у телефона в канцелярии, – предупредил Карелла. –

Так что не вздумайте им пользоваться.

– Я что-то не понимаю, – произнес Хейз.

– Понимать нечего. Просто не пользуйтесь телефоном в канцелярии, – сказал Уиллис.

– Так что же сделал этот парень? – спросил Мейер. – Наелся окурков?

В дверях появился Мисколо:

– Там по вашему телефону отозвалась какая-то женщина.

Глава 2

Когда они, пройдя через холл, поднялись в канцелярию, то услышали лишь короткие гудки отбоя.

– Я велел ей не вешать трубку, – разозлился Мисколо. – Я сказал, что это полиция и что она не должна вешать трубку.

– Ну-ка, попробуй еще раз, – сказал Уиллис.

Карелла нажал на кнопку повторного набора. Раздался гудок, еще один, еще, еще...

– Алло?

Женский голос. Тот самый, что и на автоответчике.

– С вами говорит детектив Стив Карелла. Восемьдесят седьмой участок. Это Мэрилин?

– Послушайте, какого черта?..

– Я провожу расследование...

– Пошел ты, – произнесла женщина и повесила трубку.

Карелла уставился на телефон.

– Опять повесила, – вздохнул он и тут же вновь нажал на кнопку повтора.

Женщина сняла трубку и, не дожидаясь ответа, крикнула:

– Оставьте меня в покое, слышите?

– Мэрилин, – сказал Карелла, – я полицейский детектив, мой номер 714-5632...

– И как же ты действуешь? Вынюхиваешь? Узнал по автоответчику мое имя?

– Вот именно, – ответил Карелла. – Я работаю в восемьдесят седьмом участке, и этот звонок вполне обоснован. Я использовал кнопку повторного набора...

– Что использовали?

– Вам знаком человек по имени Джером Эдвард МакКеннон?

Наступило молчание.

– Он что-то натворил?

– Вы его знаете? – спросил Карела.

– Да. Что случилось? Он не?..

– Вы не можете сообщить нам свое полное имя?

– Мэрилин Холлис.

– Будьте добры, дайте свой адрес.

– Зачем он вам?

– Нам бы хотелось поговорить с вами, мисс Холлис.

– О чем?

– Вы сейчас дома?

– Да, да. Послушайте, что?..

– Так какой у вас адрес?

– Харборсайд 1211. Вы не могли бы сказать, какого черта?..

– Мы будем у вас через десять минут, – сказал Карелла. – Ждите.

Улица Харборсайд Лейн, находившаяся на участке 87-го участка, была районом, не столь приятным, как Силвермейн Овал, но тем не менее вполне приличным, особенно если учесть остальную территорию, подведомственную этому участку. Овал, как все его называли для краткости, располагался в центре района Силвермейн, неподалеку от парка и роскошных домов, выходящих на реку Харб. Отсюда дорога шла вниз, как в прямом, так

и переносном смысле.

Стем представлял собой довольно пестрый квартал, застроенный по краям магазинчиками, ресторанами, кинотеатрами, а теперь еще и массажными салонами. К югу от него шла Эйнсли-авеню, а затем Калвер, обе эти улицы, казалось, подтверждали теорию американского «плавильного тигеля», поскольку здесь жили и правоверные евреи, и ирландцы, и итальянцы, не желающие уступать перед напирающими чернокожими и пуэрториканцами. Территория, подвластная 87-му участку, становилась все более разношерстной и убогой по мере того, как разрасталась к югу в сторону Мейсон-авеню, где трудились уличные проститутки, возмущенные тем, что массажные салоны передвигались к северу, тем самым посягая на их исключительные права на древнейшую из профессий.

Харборсайд Лейн находилась за Силвермейн-роуд, выходила на реку Харб, и оттуда также открывался прекрасный вид на небоскребы на противоположной стороне реки, принадлежащей уже другому штату. Это была довольно широкая улица, вдоль которой выстроились некогда роскошные особнячки из темного песчаника. Стены домов, где поселились теперь молодые и честолюбивые люди, были покрыты всевозможными надписями.

Казалось, что эти надписи сделаны кириллицей. Можно было подумать, что находишься в России – только вот в России на стенах домов не пишут, если только не хотят отправиться на отдых в Сибирь. Авторы надписей называли себя «писателями». Впрочем, для всех оставалось тайной, что именно они пишут, поскольку разобрать эти каракули было совершенно невозможно. Недавно принятый закон обязывал тщательно регистрировать продаваемое количество аэрозольных красок. Однако за выполнением этого закона никто не следил, и «писатели» продолжали писать, хотя никто их творений и не понимал. Творцы этих надписей, вероятно, рассчитывали получить Нобелевскую премию.

Дом 1211 по Харборсайд Лейн, стоявший в ряду коричневатых зданий, также был украшен неразборчивыми надписями. От чугунных ворот справа от дома тянулась дорожка к гаражу, находящемуся где-то на расстоянии метров пятидесяти от тротуара. Ворота были заперты на висячий замок. Окна первого и второго этажей были прикрыты декоративной чугунной решеткой, а вдоль крыши над третьим этажом виднелась колючая проволока. На табличке у дома значилось только одно имя: «М.Холлис». Очевидно, она и занимала все три этажа. Уиллис позвонил.

Никакого ответа.

– Думаешь, она сбежала? – спросил он и еще раз нажал на кнопку звонка. Динамик ожил.

– Да? – произнес женский голос.

– Мисс Холлис? – спросил Уиллис.

– Да?

– Это полиция. Мы только что вам звонили...

– Да. Заходите, – пригласила она.

С металлическим скрежетом дверь отворилась. Сопровождаемые жужжанием домофона, копы прошли в дом и остановились перед деревянной дверью, ведущей во внутренние помещения. На двери тоже красовалась медная табличка со словами «МЭРИЛИН ХОЛЛИС». Ниже находилась кнопка звонка. Уиллис нажал на кнопку. Дверь, очевидно, была довольно массивной, поскольку они не слышали звонка.