Отражение
Шрифт:
Гудки недолго докучали мне. После стандартного писка, раздалось «Алло», и я, не вдаваясь в подробности, скороговоркой выпалила.
— Это Вика, приезжай ко мне. Я очень тебя хочу… — пауза неприлично затянулась и только тогда я добавила, — увидеть.
Не дожидаясь прощальных гудков, я нажала кнопку сброса вызова и побрела на остановку. Прохожие невольно сторонились меня, огибая сгорбленную растрепанную фигуру за несколько метров. Сама не помню, как я добралась домой. Автобусы, попутчики, улицы и витрины магазинов лихорадочно сменяли друг друга. Только луна с парой ядовито-зеленых глаз оставалась неизменной. Она ликовала, упивалась властью надо
У подъезда меня уже ждал темный силуэт. Игорь бросил беременную жену и примчался ко мне тут же, раззадоренный откровенным признанием. Вечерние сумерки обманчивы, и он нервно курил, вглядываясь в каждого прохожего. Не говоря ни слова, я скользнула ладонью по его щеке, заглядывая в светло-карие теплые глаза своими, и поманила его за собой в подъезд.
Мы едва дотерпели до квартиры, впиваясь друг в друга страстными поцелуями. Я забыла про всё на свете, одержимая только одной целью — заняться сексом. Грязным, животным, диким. Хотелось стонать до одури и биться в страстных судорогах. Осознание того, что чужой мужчина готов на всё, чтобы получить меня, сводило с ума. Давняя обида вспыхнула внутри — теперь-то Наташа побудет в моей шкуре, сама того не зная. Хотя нет, ей гораздо больнее, и от этого становилось так радостно на душе. Вот только радость эта была опаляющая, едкая.
Дальше прихожей мы не ушли. Прямо там принялись стягивать друг с друга одежду. Судя по лицу и подрагивавшим рукам Игоря, он жутко нервничал. От нетерпения ли, или от угрызений совести. А может и от того и от другого. По крайней мере, про Наташу он не сказал ни слова. Его не смутили ни мой растрепанный вид, ни порванное платье.
Прижимаясь к Игорю обнаженным телом, я уловила чужие стоны, вплетающиеся в издаваемыми нами. Я скосила глаза в сторону гардеробного зеркала — там Нанэ жадно разглядывала нас. Ее взор наполнился завистью, она прижилась грудью к зеркальной глади и тяжело дышала, оставляя на зеркале запотевшее пятно. Но это меня ничуть не смутило.
Глава 37
Любовная игра продолжалась. Мы уже исследовали тела друг друга, объятия становились всё крепче, а поцелуи — жарче и длиннее. Желание, заставляющее дрожать и томиться низ живота, разрасталось. Похоже, Игорь и сам едва сдерживался, чтобы не повалить меня на пол. А мне хотелось балансировать на грани, дразнить его, довести до исступления, превращающего ласкового любовника в насильника, а потом отдаться. До крови я укусила Игоря за губу при очередном поцелуе, но он совершенно этого не заметил. Я заглянула в глаза любовника — в них не осталось ничего, кроме животной страсти, жажды обладать мною. Похоже, он уже достиг пределов терпения. Вот только меня это не обрадовало. Только сейчас я вспомнила про Кешу и мысленно схватилась за голову. Что творю?! Зачем?! Жгучий стыд заполнил душу, стало вдруг так же противно, как от домогательств начальника.
Я отскочила от Игоря, как от падающего на голову кирпича. Видимо, он не понял в чем дело, или принял это за очередную игру, и сделал шаг ко мне.
— Ты чего? — сбивчиво дыша, спросил Игорь, когда я увернулась от его объятий.
— Это неправильно, — качая головой из стороны в сторону, произнесла я.
— С чего это вдруг в тебе целка проснулась? — видимо то, что я передумала и сейчас, раззадорив его дальше некуда, просто выставлю за порог, заставляло Игоря грубить. Чуть ли не каждое его слово сопровождалось матом.
— У тебя же есть жена!
— Тебе самой-то не смешно? Почему ты вспомнила об этом
— Я не знаю… — Я пыталась найти нужные слова, но они разбегались в разные стороны, словно тараканы. Мельком взглянула в зеркало — Нанэ сверлила меня полными злобы глазами. Я лишила ее желанного наслаждения. И чем дольше я на нее смотрела, тем сильнее разрастался огонь вожделения внизу живота. — Это не я! — выпалила, оглушенная внезапной догадкой.
— А кто же? — рассмеялся Игорь, оттесняя меня к стене. Я пятилась до тех пор, пока не уперлась в нее. Как объяснить, что превратилась в куклу на веревочках? Я уставилась в зеркало, ловя каждый жест Нанэ. Мой кукловод шептал заклятья, пытаясь вернуть власть надо мной. Я боролось с врывающейся в душу чужой волей, до крови кусала губы. Руки и ноги тряслись от напряжения.
— Отражение! — выпалила и осеклась. То, что для меня очевидно, у Игоря не вызовет ничего, кроме раздражения и насмешек.
Так и вышло. Со словами «хватит мяться», он прижал меня к стене и, уже не утруждаясь на ласки, попытался раздвинуть мои ноги. Слабость навалилась на плечи. Я пыталась сопротивляться, но тело перестало слушаться. В горле застряли уговоры, руки обвисли, словно плети, ноги подкашивались, в животе разлился холод. Я видела, как Игорь хозяйничает у меня между ног, но уже не чувствовала его прикосновений. В висках стучало одно «быстрее бы всё кончилось». Непреодолимая волна дремы потащила в сон. Сквозь ресницы прикрытых век, я увидела открывающуюся дверь и застывшего у порога Кешу.
Первое, что ощутила — безумная радость. Она приятным покалыванием отозвалась в сердце, возвращая мне власть над собственным телом. Я не сомневалась, что теперь всё снова встанет на свои места, а Нанэ останется только утереться. Вот только про то, что сейчас видит Аркаша, я совершенно не подумала. Между тем, Игорь, спугнутый случайным свидетелем, в мгновение ока подхватил вещи и выскочил из квартиры, боком обойдя Кешу. Я даже внутренне возмутилась, почему мой мужчина не то, что в глаз дал, а даже ни слова не сказал этой скотине?!
Оцепенение спало. Я метнулась к любимому, приникла к его груди. Только там почувствовала себя в безопасности. Покой и приятное тепло разлились по телу. Кеша так и стоял столбом, не говоря ни слова. Я заглянула ему в глаза и поразилась — там плескалась такая безысходная тоска и боль, что у меня самой слезы подступили к горлу. Я наконец-то сообразила — Аркаша только что застал любимую женщину в объятиях другого. Причем не просто в объятиях, а непосредственно в процессе измены. Страшно представить, что творилось сейчас у него внутри?! Окажись я на его месте — наговорила бы гадостей, вцепилась сопернице в глотку, а потом удалилась, хлопнув дверью. Кеша же так и стоял неподвижно, словно никак не мог или не хотел поверить в увиденное.
Я пыталась все объяснить, выплескивала на него уйму оправданий. По щекам текли слезы, голос дрожал. Как всё рассказать? Разве кто-нибудь поверит в эти бредни? Но не предпринять ни единой попытки убедить любимого в том, что всё это — не по моей воле, я не могла. Он уйдет — стучало в висках. Сердце рвалось на части, заныло тревожно и тоскливо. Без Кеши я просто не смогу жить. Существовать — может быть, но весь оставшийся век угрызения совести и чувство вины сделают его невыносимым.
Страх никогда больше не встретить Кешу вонзился в сердце острыми когтями. Рыдания, клокотавшие в груди, вырвались наружу с новым потоком слез. Словно очнувшись от этого, Кеша вздрогнул, аккуратно отстранил меня.