Отражение
Шрифт:
— Было бы из-за кого убиваться? — еле слышно выдавил он, положил ключ от квартиры на тумбочку и вышел.
Мир перевернулся, время остекленело, всё вокруг погрязло в тишине. Я упала на пол и стала биться в истерике, впиваясь ногтями в щеки. Кричала, билась головой, слюни текли вместе со слезами. Ощущение пустоты, словно вырвали все внутренности, поглотило меня.
Сквозь собственные крики и причитания я вдруг различила приглушенный смех. Всё еще всхлипывая, я поднялась и уставилась в зеркало. Нанэ! Вот кто разрушил всё, что досталось мне с таким трудом! В груди заклокотала ненависть. Я быстрым шагом
Минутный страх, сковавший меня, отступил. Я подошла к отражению вплотную так, что могла бы почувствовать дыхание Нанэ на своем лице. Если бы она дышала, конечно.
— Это всё ты! — со злостью выкрикнула я. — Ты разрушила мою жизнь!
— Кого ты хочешь обмануть? Ты сама вершила свою судьбу, — ледяной голос Нанэ осыпал мою спину мурашками. Это так странно — видеть, как твоими губами говорит кто-то другой. Я на миг представила, как это выглядит со стороны — подобный разговор с самим собой? Безумие! Я балансировала на его гранях, готовая в любой момент сорваться в пропасть. Останавливало и придавало сил только одно — я не хотела уступить Нанэ.
— Неправда! — Зачем я кричу? Неужели пытаюсь заглушить совесть криками? И уже спокойнее добавила. — Если бы не твое проклятое колдовство, все было бы иначе.
— Ты в это и правда веришь? — Нанэ всплеснула руками и оскалилась. — Если бы не я, ты так и осталась бы отребьем. Ни на что не годным, никому не нужным…
— Неправда! — снова закричала я.
— Ты совершенно не умела жить и получать удовольствие от каждой минуты. Я дала тебе всё: тело, красоту, уверенность, силу. Что ты без меня?
— У меня было то, чего никаким колдовством не получишь!
— Уж не про этого ли неудачника речь? — усмехнулась Нанэ.
— Нет, я про любовь. И не смей так говорить про Кешу! Он лучше всех твоих любовников вместе взятых!
— Как ты заговорила… Любовь! — она прищурилась. — Где же она была, когда ты ругалась с матерью, хамила подругам, убивала и калечила коллег?
— Это не я… — произнесла на одном дыхании. Вот только память тут же услужливо развернула перед мысленным взором бездыханное тело начальника.
— Не стоит бить себя кулаком в грудь и метать слова обличения. Раньше у тебя не было шанса жить, как хочется. Толстая, слабовольная, бесхарактерная, ты подчинялась другим, попирая собственные желания. Я всего лишь дала тебе возможность, ты ею воспользовалась. Так что не надо теперь обвинять меня в своих грехах! — глаза Нанэ сверкали торжеством пополам с презрением.
Ярость захлестнула меня. Признаваться в собственных промахах так тяжело. Куда проще убедит себя в том, что кристально чист, и с остервенением и пеной у рта доказывать это остальным. Чем больше я пыталась копаться в себе, тем сильнее убеждалась, что Нанэ права. Совесть вгрызалась в душу, превращая в прах все наспех слепленные мною оправдания. Когда я успела превратиться в монстра? А главное, почему? Нет, это всё неправда! Нанэ просто пыталась запутать меня! Так хотелось верить в это, вопреки памяти и совести.
Нанэ ликовала, она видела и ощущала моё смятение, наслаждалась им. Я чувствовала фальшь в ее словах, но никак не могла понять, в чем именно она крылась? Сердце бешено
Морок спал. Виноградные листья и змеи снова окаменели. Лишь на полу остались тысячи зеркальных кусков, в каждом из которых умирало моё отражение…
Около кровати, закрыв лицо руками, стояла женщина лет тридцати с каштановыми кудрявыми волосами. Через секунду она отняла ладони, оглядывая комнату. Ярко-зеленые глаза, сладострастные алые губы и родинка на ключице.
Осмотрев комнату, Нанэ, пошатываясь, направилась на кухню — за веником. Надо же прибраться там, где ей теперь придется жить. По крайней мере, до тех пор, пока она не поменяет квартиру. Проходя мимо пустого зеркального дна, Нанэ поправила прядь волос и ехидно усмехнулась. Она-то знала, что сейчас происходило по ту сторону зазеркалья…
Среди пустынных песков, смрада, копоти и огня, стояла я, прислонившись к твердой прозрачной глади. Там Нанэ по-хозяйски сметала осколки стекла с пола моей квартиры. Истошно крича и глотая песочную пыль, я колотила кулаками по обратной стороне зеркального дна, но никто меня не слышал и не видел.
В реальном мире меня больше не стало.
Глава 38
Я бестолково уставилась на то место, где только что находилась обратная сторона зеркала. Теперь там не осталось никакой связи с моим миром. Только бескрайняя пустыня со всех сторон: серые барханы, такого же цвета небо и ни одной живой души. Клубы песка, вздымаемые колючим ветром, хлестали по лицу. Душный зловонный воздух свербел в ноздрях. Тишина воцарилась вокруг, словно все звуки поглощались окружающим миром. Даже мои душераздирающие крики погрязали и растворялись в нем.
Словно в насмешку, перед глазами разворачивалась финальная серия про жизнь Нанэ.
Она знала, что за ней идут — зеркало подрагивало, открывая взору кравшихся в ночной темноте воинов. Их было десятка два — не меньше. Глупцы! Они думали, что тьма скроет их от глаз Нанэ! Если бы они знали, что ночь в ее власти, пришли бы днем, да еще и факелы с собой прихватили! Нанэ рассмеялась, беспечно легла на постель. Забавляясь, она принялась размышлять, что ей сделать с теми, кто решился потревожить ее, да еще таким бесцеремонным образом? Позволить Урсонури выпустить им кишки? Каждому по очереди, а остальных пока придержать в оцепенении, продлевая муки ожиданием своей участи?
Гепард всё еще был при ней, правда, теперь он держался не на родовой привязанности, а по колдовской воле Нанэ. Однажды настал день, когда зверь перестал ее понимать, а потом начал и кидаться, но она не позволила ему прикоснуться к себе. И, как не было жаль, пришлось приковать разум зверя уже не любовью, а демоническими цепями. Так оказалось даже лучше: Нанэ не просто приказывала гепарду, она была частью его разума — так он быстрее реагировал, да и она узнала много больше об окружающем мире.