Отрочество 2
Шрифт:
Вилли.
Потсдам. 11.02.1900 г.»
– … командир… Михаил…
– А?! – тяжело заморгал ночевавший прямо в штабе Мишка, пытаясь разодрать глаза и понять, что же хочет от него часовой.
– Ваш брат пришёл, – доложил бур, – говорит – срочно.
– Да? Пропустить! – зевая, он сел на походной постели, и в комнату тут же ворвался возбуждённый донельзя Егор.
– Карта есть? Любая, только штоб ненужная?
Всё ещё не проснувшийся до конца, Пономарёнок несколько успокоился – в таком состоянии он видел брата
– Вот…
– Ага! – Егор нетерпеливо вырвал карту и разложил на столе, тут же расчертив на квадраты и пронумеровав их.
– Не ново, – скептически отозвался Мишка,
– А так? – брат нарисовал в одном из квадратов… крестики-нолики?! Только почему-то с цифрами от одного до девяти, закрученного улиткой.
– Вот так, – отстранившись от карты, Егор выпрямился и приподнял на брата бровь.
– Ага, ага… – с азартом склонился Пономарёнок над ней, желая самостоятельно разобрать предложенную головоломку, – двадцать четыре по горизонтали на шестьдесят три по вертикали, и… добавочные по улитке?
– Да! – Егор вскинул Мишкину руку, будто объявляя победителя, – Улитку… ну да, пусть улитку, её не обязательно чертить, можно мысленно представить в нужном квадрате. Ну? С точки зрения артиллериста?
– Здорово! – оценил поднатаскавшийся в штабе Пономарёнок.
– Так вот! – брат задрал нос, и тут же опустил, зачастив.
– Я… – жест ладонью над столом от лишних ушей, и Мишка кивнул – дескать, понятно, дальше давай, – и подумал, што фотографии иметь, это канешно здорово, но вот с точностью артиллерийского огня, да вслепую, могут быть проблемы. Воздушный шар для корректировки, это канешно здорово, но мало! И вот…
С трудом подавив желание немедля будить Снимана, Мишка задумался над перспективами, обхватив голову руками, а повернувшись, увидел брата, сладко сопящего на его постели.
Вздохнув, он достал из шкафа ещё один постельный комплект, и за неимением кровати расстелил прямо на столе.
Глава 38
– Водичка – самое то! – довольно сообщился мне Санька, выйдя из мутноватых вод Тугелы и прыгая на одной ноге, вытряхая воду их ушей.
– Н-да? – поглядев на поднимающееся над горизонтом красноватое солнце, скинул с себя одёжку и влетел с разбегу в реку. Вдосталь наплававшись саженками и стряхнув недосып, вылез на берег и принялся одеваться прямо на мокрое тело.
– Уже? – потянулся Санька, не спеша одеваться, но и не вылезая благоразумно из-под полотняного навеса, растянутого у берега. Африканское солнце куда как свирепее нашего среднерусского, учёные уже!
– В штаб. Хочу пораньше, пока там сутолока не началась. Есть несколько идей по организации нашего авиаотряда, ну и по части разведки.
– Может, позавтракаешь сперва?
Прислушавшись к брюху, мотнул отрицательно головой и начал наматывать обмотки.
– Позже… ну или при штабе угощусь.
– А… там же Мишка! Да,
Под жакарандой, раскинувшей свои ветви над внутренним двориком, расставлены столы, на которых разложены карты и документация. Сниман, Бота, командир Европейского Легиона Вильбуа-Морейль, Максимов, Бляйшман и ещё с десяток офицеров рангом пониже, среди которых и Понмарёнок.
Карты, документы, штабная суета, взлохмаченные адъютанты… Не нужно быть асом шпионажа, чтобы понять – готовится наступление. Часовой из Мишкиного коммандо, поприветствовав меня кивком, перегородил дорогу во дворик, выставив в проходе руку с винтовкой, не переставая притом жевать табак.
– А, Егор! – радостно заорал повернувшийся в этот момент дядя Фима, – давай-ка сюда, нам сильно не хватает твоей шахматной головы!
– Ой-вэй, – схватился он шутовски за голову, – совсем забыл, шо здесь не говорят на одесском! Я уже здесь и да, а они ещё нет, ну ты представляешь?!
Наморщив лоб, Бляйшман продублировал всё это на смеси немецкого и голландского. Короткая команда от Снимана, и часовой пропускает меня, дружелюбно осклабившись коричневыми от жевательного табака кусалками. Пройдя во двор, услышал за спиной харчок, и коричневая жижа сбила с ветки куста в паре метров от меня крупную многоножку. Снайпер, ети!
По нервенному поведению дяди Фимы, с его неуместными одессизмами, издали ясно, што ситуация может и не ой-вэй, но где-то рядышком.
– Решил постучаться в дурака? – интересуюсь на голландском у компаньона, пожимая руки всем присутствующим. Переводить смысл идиомы не потребовалось, и колючие взгляды Бота и Вильбуа-Марейля потеплели. Самоирония без самоуничижения приветствуется в любом нормальном обществе.
– Проблема в логистике, – Бляйшман уже серьёзен, и даже говорит без всегдашнего акцентика, подтянув меня за рукав к столу, распихивая штабных без малейшего пиетета.
– Нужно подтащить вперёд как можно больше припасов перед грядущим наступлением на Дурбан, не слишком встревожив англичан, – добавил Мишка, пошевелив затёкшими плечами, – Ну и по возможности – отвлечь их на других направлениях.
– Угу… можно карты и документацию?
Требуемое выдали, я уселся чуть поодаль, упав жопой на складной полотняный стул, изучать представленное.
– Вы не смотрите на возраст! – слышу краем уха дяди Фиминое, а затем и многословный хвалебный панегирик моим талантам, начиная от шахмат, заканчивая умением сходиться с людьми, финансовыми и почему-то – мастерством кулачного бойца, на которое он напирал особо.
Стараясь абстрагироваться, изучаю ситуацию, и голоса штабных вроде как и доносятся, но будто через толщу воды, искажаясь до полной неузнаваемости.
– Ага… – делаю себе пометочку, потом вторую… черкаю карандашом по предоставленной карте, наконец разгибаюсь…
… и удивлённо гляжу на солнце, давно перевалившее за полдень, а потом и пустой кувшин воды рядом со мной. Ага, брат позаботился, а я и не помню…
Встал, потянувшись всем своим затёкшим телом, и направился к штабным на заклание.