Отряд
Шрифт:
А солнышко уже пригревало вовсю, топило снега, и поначалу только пригорки, а затем и низменности, исходя паром, зачернели землицей, быстро покрываясь молодой нежно-зеленой травкой с желтыми мохнатыми шариками мать-и-мачехи. Наросло свежей крапивы, из которой костровые варили вкуснейшие щи, иногда шли дожди, но большей частью стояло ведро, и небо было таким пронзительно голубым, а воздух - теплым и словно бы каким-то летним, что многих - очень многих - тянуло к земле: пахать, боронить, сеять.
Дворяне-ополченцы,
– Ты смотри, Микита, - горько жаловался немолодой уже ратник в серой поддеве со ржавыми пятнами от доспехов.
– Пять десятков тыщ народу пригнали! Пять десятков тыщ! А крепость-то крепость… Тьфу! Для осады и тыщи хватит. И посошников зачем-то пригнали… Понимаю, конечно: пушки, ядра да зелье на чем-то возить надо. Однако наступать-то никто не торопится?
– А зачем, дядько Лявон?
– смачно зевнул Микитка - вихрастый парень с круглым веснушчатым лицом.
– Чего нам, тут плохо?
– Да затянулось все слишком, вон что! Тсс!
– Дядько Лявон поднял с земли короткую, с блестящим широким лезвием пику - совню, - прислушался.
– Вроде идет кто-то?
Микитка тоже насторожился, услыхав чьи-то приближающиеся шаги:
– А ведь и верно - идет! Похоже, проверка!
– А может, хрестьяне здешние чего продать привезли?
– Ратники обрадованно переглянулись.
– Мы бы первые у них и купили б…
– Эй, стой, кто идет!
– Не идет, а едет, - продравшись сквозь кусты, уже тронутые маленькими клейкими листиками, перед воинами возник хитроглазый мужичонка в распахнутом ввиду тепла армячке. Кивнув, ухмыльнулся:
– Здорово, дядько Лявон, и ты будь здоров, Микита. Я смотрю, вы снова на страже. Что, больше ставить некого?
– Не, это ты, Макарий, все в нашу стражу приходишь, - засмеялся Лявон.
– Не прихожу, а приезжаю, - поправил Макарий.
– Два воза у меня в грязи застряли, у балки. Помогли б вытащить…
Лявон махнул рукой:
– Поможем, ништо… Верно, Микита?
– Конечно, поможем, дядько Лявон. Макарий, ты чего в этот раз привез-то?
– Квасу две корчаги, да мучицы чуть, да рыбы… рыбы много.
– А пирогов, пирогов не напекла твоя баба? Я бы полдюжины взял.
Макарий засмеялся:
– Напекла, а как же! Еще теплые. Ну, пирогами
– Это ты правильно решил.
Бережно припрятав совни в березняке, ратники, прибавив шагу, пошли вслед за Макарием.
Утреннее апрельское солнышко еще таилось за деревьями, за ближним лесом, но первые - самые проворные - лучи его уже золотили вершины берез. Благостно было кругом, лишь парила на опушке земля, да радостно пели птицы.
– Жаворонок, - спрыгнув с воза, улыбнулся Митрий.
– Ей-богу, жаворонок!
Прохор скептически покачал головой:
– Какой же это жаворонок? Жаворонок вовсе и не так поет. Это малиновка.
– Да рано еще малиновке.
– Ладно вам спорить, - передернув плечами, Иван поплотнее запахнул армяк.
– Что-то озяб, скорей бы солнышко вышло.
– Ничо!
– расхохотался Прохор.
– Сейчас вернется хозяин, начнем возы из грязищи вытаскивать - ужо, согреешься!
– Да уж…
– Чего-то Макария нашего долгонько нет, - окропив мочою березу, забеспокоился Митрий.
– Не попался ли?
– Не попадется, - отмахнулся Иван.
– Тут таких, как он, мужиков, знаешь сколько?
И, словно в ответ на его слова, из ближней рощицы донеслись голоса. Парни насторожились, готовые к любым неожиданностям. Впрочем, судя по беспечности говоривших, все было в полном порядке. Ага, вот на опушке показался Макарий, а с ним двое мужиков, вернее, ратников, судя по ржавым пятам на поддевках. Видать, часовые, кто же еще-то? Макарий сказывал - как раз где-то здесь пост должен быть.
Иван усмехнулся: вот раздолбаи - даже поленились брони одеть. Правда, оба при саблях… но, похоже, настроены вполне добродушно - ишь, улыбаются.
– Это наши, деревенские, - Макарий кивнул на парней.
– Ну что, робяты, вот нам подмога! Взялись?
– Взялись, - решительно кивнув, Прохор сбросил наземь сермягу и закатал рукава.
– Силен, парнище!
– кивнув на него, подмигнул Макарию один из ратников, тот, что постарше, его называли «дядько Лявон».
– Такой и один справится.
Шутил, конечно, возы-то увязли основательно - по самые оси.
– Хорошо б хворосту подложить под колеса, - предложил Митрий.
– Или веток нарубить…
– Во-во, нарубите, - Макарий одобрительно кивнул.
– Сходите вон, с Микитой, а мы пока прикинем, с чего начать.
Веток нарубили быстро, сноровисто - вот и пригодилась сабля, Микита ее не жалел, рубил с плеча - только свист стоял, а Митька едва успевал подбирать ветки. Кинув их под колеса, навалились… стегнули лошадь…
– И-и - раз… И-и - два…