Отряд
Шрифт:
Объезжая большую лужу, парни повернули коней впритирку к очередному забору да едва пробрались, больно уж грязно, не иначе как с раннего утра еще расплескали грязищу тяжелые купеческие возы.
– Эх, - поджидая приятеля, обернулся ехавший впереди Митька.
– Вот представь только, будто мы сейчас не здесь, а, скажем, в Париже, Кане, Сен-Ло… - Он мечтательно прикрыл глаза.
– Улица - мощена булыжником, заборов никаких нет, кругом разноцветные цветы, клумбы, красивые каменные дома с большими застекленными окнами… Ну, почему, почему мы так жить не можем? Почему у нас заборы да собаки кругом? Дома - словно крепости осажденные.
– Ничего, - улыбнулся Иван.
–
– Иване, а давай в наших хоромах большое окно сладим! С этим, как его… с балконом!
– Ага, чтобы какой-нибудь шпынь в него - камнем?! Не дома надо менять, Митрий, но в первую очередь - людей. Чтоб умели себя защитить, чтоб не гнулись униженно перед первым же встречным дьяком, чтоб не палили из зависти чужие хоромы, а стремились себе такие ж поставить, да еще лучше!
– На все деньги нужны, Иване. А где взять?
– Да полно денег-то!
– разгорячился Иван.
– Вон, помнишь, в Кане у Прохора подружка была, зеленщица?
– Мари-Анн? Ой нет, не так…
– Неважно. Она ведь с чего начинала? С тележки с овощами. Даже осла у нее не было, не говоря уж о воле или лошади, так сама тележку и возила: засветло встанет - и к крестьянам, за город, овощей подешевле купит, в городе на рынке продаст чуть дороже - и ей хорошо, и крестьянам, и покупателям. Десять лет так помоталась - каменный дом с лавкой купила. Вот и нашим бы так! Не только сегодняшним днем жить, но и о том, что завтра будет, думать.
– Для того законы хорошие нужны, Иване. Чтоб уверенность была, что это самое завтра вообще настанет! Вспомни, что два года назад здесь творилось, когда люди людей ели?
– Митька вздохнул.
– А ты говоришь!
– Я не говорю, друже. Мечтаю. Государю купечество поддержать бы, торговцев, артельных, мастеровых - вообще всех тех, кто своим умом живет, милостей царских не дожидаясь. Бояр поприжать, чтоб не своевольничали…
– Ага, прижмешь их, как же!
– Грозный же прижал!
– Так то Грозный… А наш Дмитрий, мне кажется, слишком уж добрый царь. Говорят, Шуйских простил! Самых своих вражин ярых!
– Да-а, - задумчиво кивнул Иван.
– Когда Петра Тургенева с людишками его пытали да казнили, государь сам не свой был, зарок себе дал - никого больше в России-матушке смертию не казнить! Об том мне князь Михайла рассказывал… Он ведь тоже из Шуйских… И - на тебе, при царской особе - мечник! Государь ему доверяет.
– Государь… - обернувшись по сторонам, Митрий понизил голос.
– Слышь, Иване… Все спросить хочу - не решаюсь… - Парень замялся.
– О грамотах?
– понятливо усмехнулся Иван.
– Тех, что из монастыря Сен-Мишель выкрали… Дмитрий говорил - фальшивые они, помнишь?
– Угу… А если… - Митька еще раз оглянулся и говорил уже так, что было еле слышно слова.
– А если не фальшивые?
– Молодой дворянин чуть приподнялся в стременах, улыбнулся.
– И что с того, Митька? Теперь-то какая разница? Дмитрий-то уже коронован! Законный государь. И что с того, что, может, обман все и прав он на престол никаких не имел? Что, у Бориса Годунова большие права были? Но ведь царствовал же, и не так уж плохо… просто не повезло ему. А Дмитрий, мне кажется, не самый плохой царь, правда, не без недостатков. Да ведь один Бог безгрешен! Дмитрий же старается править по чести. В приказах порядок навел, жалобы людские самолично - два раза на седмице - разбирает, со всеми
– Не забывай, у них вера другая, - возразил Митрий.
– Да и привык народ русский, что государь - навроде Господа Бога. А значит, святым должен быть, безгрешным. Иначе не примут… Вот и Дмитрий… После обеда не спит, обычаи православные нарушает… Что с того, что хороший царь? И в самом деле, хороший, да вот только, кажется, не воспримет его люд московский. Царь царем должен быть - жестоким, кровожадным, чтоб все боялись!
Иван вздохнул:
– То верно. Жаль, не знаем мы других стран обычаев. Отринули в благоглупой своей гордыне: мы, дескать, Третий Рим, а остальные все нам и в подметки не годятся. Нет чтоб чему доброму поучиться - не грех ведь и в России университеты открыть, Академию Наук даже! О том и государь неоднократно боярам говаривал, невежеством упрекая!
– Зато они его и терпеть не могут… Говорят, латынянам продался.
– Говорить все можно… Глазам своим верь - не слухам. Ну, костел разрешил, так ведь католиков на Москве много, должны ж они где-то молиться? Вон лютерские немцы храм выстроили, а католики чем хуже? А что в католическую веру народ русский будут переводить - то ложь несусветная, к тому ж и неумная. Дмитрий что же - совсем без мозгов, задумать такое? Ну, деньги из казны тратит, оно, конечно… Казакам да наемникам заплатил честно - до сих пор все пропить не могут. А вот города русского ни одного никому не отдал! Даже крепостицы малой… А говорили… Нет, Митрий, я так мыслю - не самый плохой государь Дмитрий, даже получше многих! И мысли у него правильные. А что щеголь да бабник… Так ты Анри французского вспомни!
– Да, - Митрий кивнул.
– Непросто сейчас государю. Трон занял недавно - ни с кем нельзя ссориться - ни с наемниками, ни с казаками, особливо - с боярами, их он зря раздражает.
– Да не раздражает… Вон и Шуйских простил, и всех, кто при Борисе в опале был, из ссылок вернул… Думаю - зря, наверное. Чиновную сволочь прижал - молодец, а вот с боярами-то потруднее будет.
– Эвон, смотри-ка!
– Митрий кивнул вперед, на мчащегося во весь опор всадника в красном польском кунтуше с золоченым шнуром. Парни едва успели отвернуть лошадей… А всадник вдруг взвил коня на дыбы, обернулся:
– А! Эвон кто тут ездит!
– Государь!
– разом прошептали приятели и от неожиданности поклонились на французский манер - не слезая с коней, лишь сняли шапки.
– Вот, правильно!
– улыбнулся Дмитрий.
– А то надоело уже: куда ни придешь, все в ноги кидаются да лбом об землю бьются. Прям ужас один! Дикие какие-то люди… И эвон… - Он с силой ударил ногой в забор, отчего сразу же повсюду залаяли псы.
– Оград настроили, собак завели - не подойди, не сунься! Святая Богородица дева, как же я ненавижу эти московитские заборы! Кажется, здесь повсюду они, повсюду - и на улицах, и в сердцах, и в душах. Разрушил бы, приказал… да понимаю - рано. Порядок в городе нужно установить, всех лиходеев, разбойников выловить - да на далекие севера, в Югру, в Пермь, повыслать. Вот, кстати, как Земский двор себя чувствует?