Отряд
Шрифт:
Улицы большого посада были пустынны. Лишь когда миновали площадь, выскочили из-за угла двое шпыней, подскочили к слуге, но, увидав идущих позади людей, быстро ретировались в направлении Вяжицкого ручья.
Вот и монастырские стены, за ними на фоне белесого ночного неба - черные силуэты звонницы, луковиц Успенского собора, башен. Встали неподалеку в зарослях ивы - выжидали. Надо было выбрать момент, до заутрени… Иван повернул голову - на востоке, за рекой, забрезжили первые лучи солнца.
– Пора! Не забудь - книгу отнесешь на постоялый двор, мы будем
– Шпион подтолкнул служку, и тот, подбежав к воротам, изо всех сил забарабанил в них кулаками.
– Чего стучишь, паря?
– недовольно отозвались с воротной башни.
– Отцу Паисию, судебному старцу, записка!
– Записка? Ну давай сюда, передадим…
– Так я жду ответа.
– Жди.
В ивовых зарослях тоже ждали. Ага… вот ворота раскрылись. Позвали служку. Тот вошел, пробыл не так уж и долго и вышел. На звоннице, прямо над головой, ударили в колокола; за дальним лесом медленно вставало солнце. Отряд вооруженных всадников вырвался из монастырских ворот и наметом понесся в сторону Стретилова.
Швед застыл, провожая всадников долгим подозрительным взглядом. Затем, ткнув пистолетом Иванку в бок, свистом подозвал служку. Протянул руку - давай.
Слуга, пожав плечами, передал сверток.
– Свободен, - махнул рукой швед, и служка, кивнув, быстро зашагал на Береговую.
И в этот момент Иван изо всех сил лягнул отвлекшегося на книгу шпиона в живот. Тот скрючился, пистолет упал на землю и с грохотом выстрелил. Разом залаяли окрестные псы. Быстро совладав с собой, швед проворно вытащил длинный узкий стилет - р-раз! Острое лезвие распороло Иванкин кафтан и рубаху, разрезало кожу. Иван не чувствовал, как текла по груди горячая кровь, не до того было. Резким выпадом он ударил шведа в скулу, тот отпрянул, однако стилет не выронил и нанес удар, едва не попавший юноше в сердце.
– Наверное, именно таким ударом ты убил несчастного Юхана, - моментально уклонившись влево, издевательски бросил Иван.
– Не жаль было убивать земляка?
– Паписты мне вовсе не земляки!
– Осклабившись, шпион выбирал момент для смертельного удара. Острое жало стилета маячило на расстоянии вытянутой руки от Ивана, не давая возможности для маневра. Что оставалось? Правильно! Снова ногой в пах - что Иван и проделал, однако на этот раз промахнулся, попал врагу по коленке - в общем-то, тоже неплохо. И едва успел пригнуться, как смертоносный клинок просвистел у самого уха.
И вот тут уже Иван прыгнул - все так, как показывал Прохор. На лету вынес вперед кулак, ударил снизу да прямо в нос - брызнула красная юшка, и шпион, застонав, тяжело повалился на спину. Стилета из рук не выпустил, пес, и почти сразу очнулся, но было уже поздно - Иван навалился на него стремительным леопардом, выбил кинжал, схватил за горло. То же самое проделал и враг, оба покатились по жухлой уличной траве, изрыгая проклятия. Иван был более ловок, но швед оказался сильнее, силы юноши быстро таяли, все вокруг поплыло, а перед глазами зажглись вдруг яркие зеленые звезды…
– Добрый день, гере Свен, - сказал кто-то
Мелькнули темные тени - хватка вражины ослабла и затем вовсе сошла на нет. Иван отдышался, сел и, улыбаясь, смотрел на отца Паисия и его людей, споро вязавших шпиона крепкой пеньковой веревкой.
– Или вам лучше подойдет имя Кровавый Свен?
– не отрывая от шведа довольного взгляда, язвительно осведомился Паисий.
– Кажется, именно так вас именовали на судне «Добрая Марта». Славное было судно, голландцы до сих пор жаждут видеть на виселице весь его экипаж.
Кровавый Свен ничего не ответил, лишь, опустив глаза, злобно зарычал.
Наклонившись, судебный старец поднял с земли книгу, стряхнул пыль.
– «Азбуковник», полезная вещь, - засмеялся Паисий.
– Видать, наш друг Свен решил заново поучиться читать.
– В поруб его!
– посерьезнев, распорядился он и повернулся к Ивану.
– А ты, вьюнош, пойдешь со мной. О, да ты никак ранен!
– Нет!
– Иванко упрямо покачал головой.
– Я не все… Не все успел. О Господи!
– Он обхватил голову руками и застонал.
– Василиска! Как ее теперь отыскать?
– А чего ее искать-то? Прохор, дружок твой, вчерась еще отпрашивался сегодня поутру за Василиской-девой сходить, привести на праздник. Э… - Старец посмотрел куда-то поверх Иванкиной головы.
– Эвон, не они ли идут-то? Они!
– Где?!
Превозмогая боль, юноша вскочил на ноги и, увидев знакомые лица, бросился навстречу.
– Василиска, - подбежав, он обнял девушку, глотая набежавшие слезы.
– Василиска… люба…
Девушка улыбнулась и, что-то нежно шепча, погладила парня по голове.
Прохор недовольно покосился на них и тяжело вздохнул.
– Так, значит… значит, ты все время в обители Введенской была?
– радостно допытывался Иванко.
– И никто к тебе не приходил? И эвон, коса целая!
– Да никто не приходил, - девушка негромко смеялась.
– Кому ко мне приходить-то? Разве что Проша зашел с утра, привел вот на праздник. А коса… Что с моей косой случится-то?!
– Ох, - Иванко застонал, зло стиснув зубы. Ну надо же, как развел его проклятый швед - просто как последнего недотепу! Ладно, все хорошо, что хорошо кончается, спасибо заступнице Пресвятой Богородице Тихвинской!
Источников своей осведомленности о шведском шпионе-пирате отец Паисий так и не выдал, как Иван ни выспрашивал. Сказал только, что есть у него хорошие знакомцы на шведском подворье, а потом перевел разговор на книгу:
– И почто она свею сдалася? Если б не она, так, может, и сбег бы… до Новгорода, никак не дальше.
– Здесь, в обители, у свея есть кто-то, - напомнил Иван.
– Ловко они мою бумагу прочли. Не знаю и как.
– Предателя сыщем, - сумрачно сдвинув брови, заверил судебный старец.
– Кровавый Свен говорить не захочет, так и без него, сами вычислим. Не столь уж и много людей ко мне вход имеют. Вот что! Мы прям сейчас ему записку напишем! Когда, говоришь, московский купец баркасникам зерно привезет?