Отряд
Шрифт:
Вправо и влево тянулся чуть наклонный, с гладко отшлифованными стенами и полом прямоугольный тоннель с арочным сводом. Метров шести шириной и примерно такой же высоты.
По стенам, воткнутые под углом в специальные отверстия, ярко пылали факелы. Лаз выходил в главный коридор на высоте около трех метров, может, чуть больше, и там, внизу, у противоположной стены коридора, как раз между двумя чуть чадящими факелами, стоял часовой.
Высокий, наголо бритый, с внушительного вида винтовкой на груди, сварог стоял, отрешенно глядя прямо перед собой практически напротив разведчика. Ему стоило лишь чуть поднять глаза…
Стараясь
Обратный путь занял гораздо меньше времени, и вскоре разведчики уже докладывали об увиденном.
– Значит, решетка, – задумчиво повторил Велга, выслушав рассказ Шнайдера и Стихаря. – Это плохо. Придется взрывать, а следовательно, заранее себя обнаруживать.
– Зачем же взрывать, товарищ лейтенант? – добродушно усмехнулся Михаил Малышев. – А это на что? – Он похлопал по трофейному излучателю. – Думаю, эта штука сможет разрезать металл. Да и часового из нее бесшумно снять можно.
– Действительно, – потер лоб Александр, – как это я…
– Ну, положим, часового и без этой пукалки бесшумно снять можно, – ревниво заметил Стихарь, подбрасывая на ладони финку.
– Не будем рисковать, – сказал Дитц. – Излучатель надежнее. Но и вы будьте наготове – мало ли что. Значит, действуем так: сначала часовой, потом решетка, потом прыгаем вниз и быстро, но осторожно продвигаемся к цели. Да, не забыть привязать веревки на случай отступления. Вопросы?
– Есть предложение, Хельмут, – кашлянул Велга. – Стана будет нам сильно мешать. В то же время, если кто-то из сварогов заметит веревки и отсутствие решетки… Веревки оборвут, устроят засаду и… сам понимаешь. Я предлагаю нашу пленницу связанной оставить в дыре наверху. А с ней пулеметчика на всякий случай. Сунется кто с другой стороны, ну… с поверхности, пулемет их отрежет и нас прикроет, ежели что.
– Если мы захватим это их чертово Милосердие… – начал Дитц.
– А если не захватим?
Некоторое время обер-лейтенант размышлял.
– Хорошо, – наконец решил он. – Согласен. Руди, ты все слышал? Придется тебе взять на себя эту миссию.
– С большим удовольствием, господин лейте-нант! – щелкнул сбитыми каблуками Майер и плотоядно подмигнул Стане.
Принцесса брезгливо отвернулась.
Вначале сняли часового.
Выстрел Малышева, несмотря на то, что он впервые пользовался незнакомым оружием, был точен – бритую голову сварога просто разнесло в кровавую пыль, и все это произошло совершенно бесшумно, если не считать мягкого стука, с которым обезглавленное тело рухнуло на пол.
Металлические стержни сопротивлялись чуть дольше, но, разумеется, не устояли, и вот уже девять человек – внизу, в тоннеле и с оружием наготове.
"Все в порядке, я вас жду", – показал рукой Майер, устанавливая свой "МГ-42" так, чтобы держать под прицелом дальний правый конец тоннеля.
Связанная пленница тихо лежала рядом.
Отряд уже бесшумно исчез из поля зрения пулеметчика, скрывшись за изгибом тоннеля, и взгляд Майера в очередной раз скользнул по телу Станы.
Черт, роскошная девка все-таки. И комбинезончик на ней, как специально, такой, что прямо все нужные выпуклости наружу… Грудь, правда, маловата, но зато ноги, господа, какие ноги и бедра! А задница! Интересно, как он, зараза, этот комбинезон, снимается?
Руди представил, как он стягивает с пленницы одежду,
Он сдвинул на затылок каску и дрожащей рукой вытер пот со лба.
Нет, нельзя, черт возьми! И дело не в запрете Дитца. В конце концов, они на вражеской территории и ведут боевые действия, а церемониться с врагом он, Рудольф Майер, не привык и, может быть, именно поэтому до сих пор жив. Но вот если в тот момент, когда он к ней пристроится, из дальнего конца тоннеля попрут сварога…
Он практически воочию увидел себя, как он с болтающимся своим хозяйством, путаясь в спущенных штанах, бросается к пулемету, но уже, конечно, слишком поздно, и свароги рядом, и все пропало, и товарищи гибнут по его вине… Майер тряхнул головой, неприязненно покосился на Стану и вытащил сигарету. А, дьявол, и курить нельзя – могут заметить или учуять дым. Хотя кто? И как, если тут кругом горят и чадят факелы? И все же на всякий случай не стоит.
Он опять поглядел на пленницу. Несмотря на связанные руки и ноги, ее поза (она лежала на боку, спиной к пулеметчику) была очень соблазнительной.
Погоди… А если поставить ее прямо перед собой на четвереньки? Места должно хватить, а он в этом случае прекрасно сможет видеть дальний конец тоннеля и, если что, успеет лечь к пулемету… А ведь это идея! Девчонка, конечно, будет сопротивляться, но если ей слегка дать по башке или чуть-чуть придушить… А может, и не будет – их, баб этих, никогда не поймешь… Какого черта, он уже четыре месяца без женщины!
Пулеметчик Рудольф Майер непроизвольно облизнулся, вытер потные ладони о штаны… и тут под каменным сводом гулко прогрохотала дальняя автоматная очередь.
Они тихо и быстро крались вдоль стен, и охотник Михаил Малышев еще трижды успевал заметить часового раньше. Ничем хорошим это для последнего не кончалось – излучатель работал безотказно. Им везло в том, что тоннель постоянно изгибался то влево, то вправо, так, что один часовой не мог видеть следующего, и это было большой ошибкой сварогов.
"Хотя, – размышлял на ходу Велга, – ничего странного в этом нет. Если за сотни лет никто не делал ни единой попытки покуситься на Милосердие, то естественно, что они давно разучились нести правильную охрану, утратили рефлексы и потеряли бдительность".
Наконец они достигли выхода из тоннеля. Он оборвался, и за ним открылось какое-то большое, освещенное колеблющимся красноватым светом факелов пространство за низким каменным парапетом.
Это была галерея, и шла она, судя по всему, вокруг пещеры, имевшей метров пятьдесят в диаметре. Парапет был сплошным, снизу (если кто-то и находился внизу) их не могли заметить, и, не желая до поры себя обнаруживать, сильно пригибаясь, Велга двинулся влево вдоль парапета, взяв с собой своих четверых бойцов. Немцы во главе с Хельмутом Дитцем скользнули вправо.
Лестница. Широкая и довольно крутая лестница. Дальше скрываться стало невозможно.
Припав грудью к полу, Александр осторожно выглянул.
Лестница не имела перил, и лейтенант тут же увидел внизу сразу пятерых вооруженных бритоголовых сварогов, застывших у вогнутой стены через равные промежутки. Еще он успел разглядеть, что пол пещеры (или зала?) мозаичный и множество факелов по стенам, прежде чем понял, что один из сварогов его заметил. И тогда лейтенант Александр Велга, не раздумывая более ни секунды, вскочил на ноги и открыл огонь из своего "ППШ".