Отряд
Шрифт:
Солнце только-только зашло, света было пока достаточно, и бойцы (держа, однако, оружие наготове) с интересом заглянули внутрь, за изгородь.
– Картошечка… А вон капуста растет, гляди, Миша! – с умилением в голосе промолвил Вешняк. – Хорошая капуста будет, однако. И петрушечка, вон, вижу.
– И укроп, – широко улыбнулся Малышев. – И огурцы вон там, справа… Видишь?
– А как же! Хороший огород. Ухоженный. Вот где только хозяева?
– Эй, люди! – крикнул Велга, приложив ко рту сложенные рупором ладони. – Хозяин! Есть тут кто?!
"Кто?!
Всем стало как-то не по себе.
– А ведь они сюда заходили, – спокойно констатировал Малышев. – Я сразу не сообразил, а теперь вижу. Зашли, побыли немного и ушли дальше. Вон, видите? Трава примята в двух направлениях. И что им тут было нужно?
– То же, что и нам, наверно, – предположил Майер. – Людей искали.
– Зайдем? – громким шепотом осведомился Хейниц.
– А вдруг это засада? – возразил Валерка Стихарь. – Мы туда ка-ак сунемся, а они оттуда ка-ак по нам вдарят из автоматического оружия калибра семь шестьдесят два. И будет нам полный п…ц!
– Нет там никого, – твердо сказал Малышев, внимательно вглядываясь в три темных окна, выходящих на их сторону. – Пусто. Вообще никого живого.
– Ты уверен? – посмотрел на него Велга.
– Железно.
– Тогда так. Ты, Хельмут, Руди, Карл и Курт – вправо. Вешняк, Малышев, Стихарь и Юрий Алексее-вич – влево. Я – здесь. И по моей команде со всех сто-рон… Ясно?
– Да нет там никого, товарищ лейтенант! – с обидой в голосе повторил Малышев. – Я бы знал. Вы что, мне не верите?
– Верю, но рисковать не хочу. А убедиться в том, что там никого нет, надо. Или в том, что кто-то есть. Так что, Миша, выполняй команду.
В избе действительно никого не оказалось. Ни в самой избе, ни в обширном погребе, ни на чердаке. Но люди здесь были совсем недавно, пару-тройку часов назад, и люди эти были тем самым противником, которого они так упорно и настойчиво преследовали весь сегодняшний день. Это было сразу заметно по тому специфическому беспорядку, который наличествовал внутри дома. Особенно остро недавнее присутствие здесь наглых и уверенных в собственной безнаказанности вояк ощутили Велга, Малышев, Стихарь и Вешняк, за время войны не раз побывавшие в таких вот избах и хатах, в которых накануне хозяйничал враг, так что теперь им хватило одного взгляда, брошенного в комнаты, и одного глотка воздуха внутри дома для того, чтобы очень сильно этого самого противника невзлюбить.
– Ничего не меняется в этом мире, – сообщил Руди Майер, усаживаясь на табурет, который ему предварительно пришлось поднять с пола. – И отчего это нашему брату всегда нужно так похозяйничать в чужом доме, что кому другому потом и войти противно?
– Специфика профессии, – заметил Дитц, разглядывая висящую на бревенчатой стене картину, где акварельными красками был изображен бледно-голубой ангел с грустным лицом на фоне грозового неба, медленно летящий над красно-рыжими развалинами какого-то мегаполиса. Развалины тянулись до самого далекого горизонта, и отчего-то становилось понятно,
– Впечатляющая вещь, – оценил Валерка Стихарь, тоже обративший внимание на картину. – Сразу видно, что оригинал, а не копия.
Вернулись Малышев и Шнайдер, осматривавшие окрестности.
– Никого, – сообщил рыжий Курт. – В одном сарае – дрова, в другом утварь всякая, инструменты, хлам разный… Погреб еще есть второй. Хороший такой погреб, основательный. Там только съестные припасы.
– Собаку нашли застреленную, – добавил Михаил с тревогой в голосе. – Похожа на овчарку, но, по-моему, с хорошей примесью волка. Собака старая уже, но застрелили ее совсем недавно. Дали очередь из автомата и завалили хворостом.
– Очень мило, – пробормотал Велга, который как раз закончил беглый осмотр всех трех комнат и кухни. – Могу вам сказать, что здесь живут два человека.
– Мужчина и женщина, – дополнил Дитц. – Причем женщина – молодая. Возможно, отец и дочь.
– Скоро стемнеет, – сообщил Вешняк, глядя в окно. – Где ночевать будем?
– Снаружи, – чуть подумав, решил Велга. – Хозяев нет. Нехорошо без спросу в чужом доме оставаться. Да и безопаснее под открытым небом, по-моему.
– Тогда пошли, – сказал Дитц. – А то жрать охота – сил нет.
Они как раз вышли за калитку, когда из лесу на противоположную сторону прогалины стремительно выскочили пять мощных псов.
– Никак хозяин возвращается, – сказал Стихарь и на всякий случай перехватил поудобнее автомат.
Завидев чужаков, псы дружно припали к земле и зарычали; свет умирающего дня блеснул на их внушительного вида клыках.
– Тихо, тихо, – ласково, но твердо сказал Малы-шев и шагнул навстречу собакам. – Хорошие собачки, хорошие. А где ваш хозяин?
И тут же, вслед за его словами, на открытое пространство из-за дерева шагнул человек.
Уже не молодой, но еще и не очень старый, он был одет в кожаную коричневую куртку и вытертые до белизны джинсы. На ногах – крепкие солдатские ботинки. Под курткой – темная рубашка. Длинные прямые пряди седых волос опускались к широким, слегка сутулым плечам.
Увидев вооруженных людей у калитки, он было настороженно замер, но тут же быстро пошел навстречу отряду, по дороге властно приказав собакам лежать, и, остановившись шагах в четырех от стоявшего впереди Малышева, сказал:
– Здравствуйте. А где Аня?
– Здравствуйте, – чуть растерянно ответил Миха-ил. – Аня – это кто?
– Аня – это моя внучка, – негромко пояснил седовласый, в голосе его чувствовалась тревога. – Это наш дом, и она должна сейчас быть здесь и ждать меня.
– Прошу прощения, – выступил вперед Велга. – Видите ли, мы просто шли мимо и намеревались заночевать на этой поляне, когда заметили ваш дом. Поскольку на наш зов никто не ответил, мы позволили себе ненадолго войти внутрь. Дверь была не заперта и…
– Подождите, – перебил хозяин дома. – Даже если Аня ушла, то охранять дом должен был остаться Гурм. И он вас пустил? Никогда не поверю.