Отщепенцы [СИ]
Шрифт:
— Хорошо, Владимир. Когда и где?
— В шесть, на нашем обычном месте.
— Хорошо, — еще раз сказала Ирина.
— Ну все. Пока, Илюша. До встречи, Ириша, — Владимир развернулся и, по возможности, пошире расправив плечи, пошел искать свободный столик.
…Владимир еще пару секунд наблюдал за стоящей на четвереньках обалдевшей, испуганной до смерти женщиной, затем поднял дверное стекло и уехал. Как подымалась женщина с асфальта, как собирала высыпавшиеся вещи из раскрывшейся сумочки, он не видел. Дело было сделано и светиться тут не было никакого резона.
16
Илья Павлович
— Ты понимаешь, что меня чуть не сбили? Я, как корова, растянулась на асфальте. А все, наверняка, из-за твоей "Веги-Космет".
— Ира, давай не по телефону. Дома встретимся и все спокойно обсудим. Где тебя…
Да пошел ты со своим "спокойно"…
Далее в трубке раздались короткие гудки.
"Как деньги в дом приношу, как на курорты ездить — так ничего. "Деньги не пахнут" — так любили Вы повторять, Ирина Николаевна? А как ее какой-то пьяный водила чуть не сбил, так "пошел ты". А рискую то я. Если что, то я загремлю. А Вы, Ирина Николаевна, останетесь во всем чистом. И на хрена я ее тогда отбивал у Володьки Кедрова? Думал, что люблю? Думал. А потом быстро понял, что не он выбирал Ирину, а она его. Идиот. Наступил на те грабли, на которые наступали, наступают и будут наступать миллионы и миллионы мужчин. Да, когда на нашей с Иркой свадьбе кричали: «Горько», то оказывается это действительно кричали мне. А Володьке повезло. Повезло дважды — с Ириной, раз, что вовремя выгнали с работы, два. Хорошо Дьявол подшутил надо мной. Сначала вроде бы мило, дружелюбно улыбался, когда Кедров написал заявление по собственному желанию, когда Ирка сразу стала оказывать ему знаки внимания, притом довольно быстро и недвусмысленно…, а потом Дьявол показал язык. А сказано же в библии: "Не рой ямы ближнему…". Опять я о Владимире, что-то часто я стал его вспоминать. К чему бы это".
— Илья Петрович, тут только что какой-то странный факс получен на Ваше имя, — секретарша Ромашкина прервала ход мыслей начальника отдела. Когда она передавала бумагу с факсом, лицо у нее было какое-то недоуменно-виноватое, как будто она оправдывалась за странный текст, который только что принесла своему шефу. Илья взял факс и стал читать:
Ромашкину И.П. Лично в руки!!
"…В задней комнате находилось производство. Там стояли две дубовые бочки с манометрами и водомерными стеклами, одна — на полу, другая на антресолях. Бочки были соединены тонкой клистирной трубкой, по которой, деловито журча, бежала жидкость. Когда вся жидкость переходила из верхнего сосуда в нижний, в производственное помещение являлся мальчик в валенках. Не по-детски вздыхая, мальчик вычерпывал ведром жидкость из нижней бочки, тащил ее на антресоли и вливал в верхнюю бочку. Закончив этот сложный производственный процесс, мальчик уходил в контору греться, а из клистирной трубки снова неслось всхлипывание: жидкость совершала свой обычный путь — из верхнего резервуара в нижний… В производственном помещении комиссия пробыла недолго. Жидкость, так деловито журчавшая в клистирной кишке, по вкусу, цвету и химическому содержанию напоминала воду, каковой в действительности и являлась".
"Золотой теленок"
"Все крупные современные состояния нажиты самым бесчестным путем".
"Золотой теленок"
С уважением: Граф Монте-Кристо
"А это к чему"? В голове все смешалось. Иринин вопль: "Ты понимаешь, что меня чуть не сбили? Я как корова растянулась на асфальте. А все, наверняка, из-за твоей "Веги — Космет", бледное, злое лицо Владимира, когда он разговаривал тогда с ним в парке, десять лет назад, этот дурацкий факс. Но это человек так считал, что все в голове
— Да.
— Илья Петрович?
— Да.
— Здравствуйте. С вами говорит Владимир Кедров. Помните такого?
— Помню. "Вот кто такой граф Монте — Кристо и тогда этот дурацкий факс…" — не законченная мысль повисла в голове.
— Нам надо встретиться. "Вот по каким счетам пора платить и вот какие десять лет".
— Здравствуй Владимир. Давно не виделись.
— Давно. Так как насчет встречи? — голос Владимира звучал бесстрастно, сухо.
— Давай завтра.
— Давай. Во сколько?
— Завтра, в субботу, мне нужно быть на работе. Дела. Освобожусь в три.
— Хорошо. В три я буду около твоей конторы.
— Договорились.
— Договорились.
— До завтра.
— До завтра.
На следующий день, без пяти три Владимир подъехал к налоговой инспекции. В три из нее вышел Илья Ромашкин. Кедров вылез из «Опеля» и подошел к нему.
— Здравствуй Илья.
— Здравствуй Владимир. Где будем разговаривать?
— Ты даже не спрашиваешь о чем?
— Послушай, Кедров. Мы оба с тобой знаем, как мы друг к другу относимся. Ничего хорошего после всего, что между нами произошло, ты мне, по идее, не скажешь. И по-моему я и так догадываюсь, что ты мне хочешь сказать. Этот дурацкий факс твоих рук дело?
— Моих. Давай ты сейчас сядешь ко мне в машину, я припаркую ее в ближайшем укромном переулке, там и переговорим. Идет?
— Идет. Через пять минут «Опель» стоял в одном из переулков, недалеко от городской налоговой инспекции, и в нем сидели, и спокойно разговаривали двое мужчин.
— … и что же ты от меня хочешь добиться, присылая ко мне этот факс? — спросил Ромашкин. Кедров внимательно посмотрел на Илью. "Чуть пополнел, под глазами и на лбу прорезались первые морщины, ну а в принципе все тот же Илья, что и тот, с которым они десять лет назад, за клавиатурой компьютера, лихо наносили ядерный удар по Штатам. Илья, Илья. Сначала друг, потом враг. А сейчас? Кто он? Враг? Нет, никакой вражды я к нему не испытываю". И тут Владимир окончательно понял, что он рассматривает Илью как возможную жертву его бизнеса. И все. Просто этот человек оказался в нужном месте и в нужное время. Был бы кто-нибудь другой — Владимир бы действовал с ним точно также.
— Того же что и Бендер от Корейко — денег, — между тем сказал Владимир вслух.
— Но я не такой жадный, как Остап. Тот требовал миллион, я прошу полмиллиона, правда не рублей, а долларов.
— Та-а-к, — медленно проговорил Илья. — Всего, на всего — полмиллиона долларов, этакий пустячок, взять и отдать, — Илья спокойно вытащил из кармана пачку сигарет, и закурил. Сделав пару затяжек, он, все также спокойно, размеренно, безразлично, спросил:
— Я тут у тебя не попросил разрешения. Можно? — и Илья кивнул на сигарету.
— Можно, чего уж там.
— Действительно, чего уж там. С человека вымогают полмиллиона долларов и не разрешать ему закурить — это было бы просто глупостью.
— Илья давай без эффектных фраз. Давай поговорим о деле.
— А ты уже не тот романтик, что был в КБ, — словно не слыша последней реплики продолжал Илья, — здорово ты переменился.
"Да, Илья, тут ты полностью прав: я был романтиком. А сейчас нет. И может оно и к лучшему". И снова, неожиданно, перед внутренним взором пронеслись картинки: глушитель пистолета, прижатый к клитору женщины, голый мужчина со скрученными назад руками, лбом опирающийся на пол и приподнявший пухлый, белый, в розовых прыщах, проросших рыженькими волосиками, зад. Ирка, его бывшая Ирушка — игрушка, стоящая на четвереньках в пыли на асфальте и испуганно смотрящая вслед удаляющемуся грузовику. "Да, Илья, я уже далеко не романтик". И тут ему вспомнились искрящиеся, улыбающиеся глаза Насти и по телу прокатилась какая-то тепла волна. "Нет, я не романтик, но слава богу, и не бесчувственное бревно".