Отшельник 2
Шрифт:
— Филин, твою мать, какого хрена?
— Алло, княже?
— А ты что, от Папы Римского звонка ждал?
— Это проверка связи, княже, — откликнулся любимовский староста. — А ежели ты про тех красных, так их уже водилы повязали. Представляешь, избили какими-то странными кистенями и повязали.
— Водителей всего четверо.
— И по два грузчика в каждой машине, итого ровно дюжина. Красных всего восемь человек было. Или тебе ещё кого-нибудь наловить? Это мы запросто.
— Нет, другие не нужны, — Андрей Михайлович отключился и стал
Охваченная паникой и лишённая лидеров толпа больше не напоминала воинское подразделение, превратившись в жалобно блеющую овечью отару. Так часто бывает, когда охамевшие от безнаказанности люди встречают решительный и агрессивный отпор и теряются. Сдуваются как воздушный шарик, или лопаются как наполненный водой презерватив, сброшенный на асфальт с девятого этажа. Пшик, шлепок, брызги… но внутри нет стержня, делающего конструкцию прочной.
Щёлкают кнуты, летят в разные стороны клочья псевдорусских зипунов с Али-экспресса на синтепоновой подкладке. Люди бегут прочь, но упираются в стену щитов, выстроенную на дороге купцами и их охранниками. Над стеной взлетают дубинки, обитые войлоком специально для таких случаев — недоразумения с конкурентами происходят довольно часто, и решать каждый конфликт смертоубийством… Это как-то не по-людски. Мягче нужно быть с людьми и добрее.
И тут активисты «Горящих рябин Нечерноземья» и примкнувшие к ним любители бардовской песни сломались окончательно — бросились в лес по обе стороны от дороги, где за полосой утоптанного снега сугробы по пояс, а в низинах вообще в человеческий рост. Зато туда не сунутся страшные толстомордые бородачи, напоминающие воспитывающего своих кукол Карабаса-Барабаса.
Часть беглецов пробиралась к спасительному лесу через заставленную аппаратурой фестивальную сцену, и кто-то случайно включил фонограмму, непонятно каким образом оказавшуюся среди бардовских песен.
Люди гибнут за металл, За металл. Сатана там правит бал, Там правит бал.И опять интерлюдия
— Дмитрий Юрьевич, — в голосе заведующего отделением ясно чувствовалось отчаяние. — Но почему из Владимирской области везут к нам? У меня всё забито, и даже в коридорах койки ставить уже некуда. Хорошо ещё, что не буйные.
Главный врач больницы тяжело вздохнул:
— Во Владимире тоже забито, вот к нам и везут. И на Ульянова, и на Июльские Дни… Там на фестивале массовое побоище с массовыми галлюцинациями и параноидальным бредом. Такие масштабы, Олег Евгеньевич, что впору вводить режим чрезвычайной ситуации.
— Фестиваль? — на лице заведующего отделением появилось понимание. —
— Нет, коллега, — главврач помотал головой, — анализы показывают отсутствие наркотиков. Так во всяком случае утверждают владимирцы, а у нас результаты пока не готовы.
Заведующего отделением выдернули в больницу из отпуска, прямо с чемоданов, на которых он сидел в ожидании самолёта в тёплые края к ласковому морю. Настоение было, мягко сказать, в несколько раз хуже плохого, и Олег Евгеньевич с трудом вникал в суть происходящего.
— Если не наркотики, то что?
Дмитрий Юрьевич многозначительно поднял палец:
— В соответствующих органах предполагают разовое применение психотропного вещества, разлагающегося в организме за считанные часы, и вызывающего однотипные массовые галлюцинации.
— Однотипные? — удивился Олег Евгеньевич. — Что-то я не припомню такого в своей практике.
— Да, это будет интересно, — согласился главврач и поинтересовался. — Вы же пишете докторскую, Олег Евгеньевич?
— Да, почти готова. Ещё пару лет, и можно защищаться.
— Вот вам и новый материал, причём на очень популярную в наше время тему. Представляете, все привезённые пациенты утверждают, что сначала их бил шаолиньский монах, потом Иван Сусанин с плёткой, а потом уже реконструкторы исторического фехтования в старинных доспехах.
— Разве это материал, Дмитрий Юрьевич? Садо-мазо давно уже не считается психическим заболеванием.
— Вообще-то я говорил о реабилитации после неизвестного психотропного вещества.
— А ведь точно! — просиял заведующий отделением. — Спасибо за прекрасную идею, Дмитрий Юрьевич.
— Да полно благодарить, коллега, — отмахнулся главврач. — Я же заинтересован, чтобы у нас в больнице появился второй доктор медицинских наук. Тем более через пару лет мне на пенсию, и кто лучше вас подходит на моё место?
— Да я как-то…
— Не отказывайтесь, Олег Евгеньевич и хорошо подумайте. Вы — лучшая кандидатура.
Из кабинета главного врача заведующий отделением летел на крыльях здорового карьеризма, но с небес на землю пришлось спуститься для решения новой проблемы.
— Олег Евгеньевич, сегодняшние больные отказываются от ужина. Там овсянка с котлетой, а они не едят мясо. А некоторые вообще сыроеды.
— Давно ли в наших котлетах появилось мясо? Впрочем, по внешнему виду похожи, да…
— И что делать, Олег Евгеньевич? Вегетарианского меню в нашей столовой нет.
— Привязывайте к койкам и кормите насильно! Вы что, первый день в больнице работаете?
— Загипсованных тоже привязывать?
— В каком смысле загипсованных? — не понял заведующий отделением.
— В самом прямом смысле, Олег Евгеньевич. Владимирские коллеги спихнули нам лежачих больных с травмами различной степени тяжести. Оказали первую помощь, и сразу к нам отправили.
— Козлы! — возмутился Олег Евгеньевич. — Впрочем, они же больным рот не загипсовали?