Отстойник
Шрифт:
– Он сказал, чтоб ждали, – возразил Чарли. – Вполне четкая инструкция!
Согласен. Элу лучше знать, где место обозу. Какая бы неприятность ни повстречалась, куда легче спасти от нее себя одного, нежели вкупе с пачкой офигевающих инородцев. Да и ну как клинок не удержит, заденет по голове. Очень уж разошелся.
Эл действительно разошелся, шагал все медленнее, тыча мечом во все стороны, словно бы вслепую. Вроде бы никаких последствий этих тычков не наблюдалось – никто не вопил, будучи проткнут, ничто не падало, но Хранитель не прекращал свое сольное выступление. Может,
И тут что-то под мечом Эла ощутимо тренькнуло.
– Нашел! – радостно поделился наш эксцентричный проводник. – Дальше можно идти свободно. Пойдемте!
И устремился в глубину коридора, вольготно закинув меч на плечо.
– Сломал, – догадался Мик.
– Что сломал? – пискнул Чарли с отчаянной надеждой наконец догнать ситуацию.
– Не знаю. Но таким движением точно ничего не починишь.
Айрин первая двинулась за Хранителем. Чуть ли не вприскочку. Гм, Мейсон, что это – проблески ревности? Вроде не должно быть. Но какой-то дискомфорт явно присутствует. Не в состоянии я смиренно принимать лидерство в отряде парня, размахивающего здоровенной железякой. Пусть даже он самый продвинутый из всех местных. Если бы я во всех своих рейдах сдавал старшинство местному проводнику – где сейчас был бы?..
Впрочем, вряд ли дальше, чем сейчас. Так что стиснем зубы, восхвалим сквозь них нашего Хранителя, ведущего себя на удивление корректно (мне деликатности никогда не хватало), и пойдем, стараясь от него не отставать.
Эл без задержек пересек одну пустую круглую комнату, другую, вывел нас в новый коридор и удовлетворенно ухнул, указавши мечом в его конец. Там бледным серым пятном на чуть более темном камне стен зияло окно.
– Кажется, мы свернули рано, – поделился Эл. – Вижу кроны деревьев. Но давайте поглядим поближе – может быть, не так уж и высоко.
Чарли дернулся было вперед, обогнав всю компанию. Кажется, в его наборе комплексов, более смахивающем на энциклопедию, есть и клаустрофобия. Эл изловил сержанта за плечо и водворил его на место за своей спиной.
– Не торопитесь, мистер Чарльз. Снаружи может подстерегать такое, что лучше бы нам остаться в башне.
– Опять зверюги?
– Вовсе не обязательно. Поймите, это не ваш мир. Тут может происходить такое, что…
– Типа того, что ты там в коридоре отлавливал?
– Ну да. Типа.
Эл первым подобрался к окну и, прежде чем сунуть голову между проржавевшими прутьями, внимательно выглянул с расстояния в пару футов. Подпрыгнул, присел, сделал шаг в сторону, чтобы обозреть все заоконное пространство, и только после этого решился высунуть кочан наружу.
– Высоко? – нервно осведомилась Айрин.
– Не очень. Но я не думаю, что вам пойдет на пользу даже такая высота. Поглядите, только осторожно – не упускайте из виду вон тот нарост на дереве. Он, конечно, слишком далеко, чтобы быть опасным, но все же.
– Какой нарост? Какое дерево? Один туман!
– Да, Шпиль расположен в очень туманной местности. Я и сам неважно вижу сквозь эту пелену, хотя она и совершенно естественного происхождения. Надо будет постараться быстро выбраться из низины.
Айрин высунулась наружу, вернулась разочарованная.
– Ниже пойдем? – спросил он с надеждой. – Что-то вылезать в это самое мне не хочется.
Тоже мне новость. Да его и в бар приходится загонять пинками, а мама его слезно плакалась моей, что сыночка-де по субботам в церковь не вытащишь. Перестала ныть только тогда, когда выяснилось, что собственное дитя моей мамы не видит никакой разницы между англиканством и адвентизмом. Все познается в сравнении. А Чарли, кабы была его воля, не вылезал бы из-за своего офисного стола, на котором любовно возводит бастионы из бумаг и иных канцтоваров.
Мик даже выглядывать не стал: он в неприятные вести верит и на слово. А я все-таки сунулся головой в плотные клубы тумана, глотнул сырости и разглядел где-то на расстоянии вытянутой руки трепещущую ветку. По крайней мере, надеюсь, что ветку. Не хватало еще, чтобы что-то другое трепетало в такой опасной близости. Глянул вниз – земли не увидел. Увидел что-то вроде верхушки кустарника, но кто знает, на какую высоту тут кусты вымахивают? Выдавился чуть дальше, втиснув между прутьями еще и плечо, и со всем вниманием оглядел стену под собой. Ровный серый монолит уходил вниз, насколько позволял видеть туман, отвесной серой гладью.
– Баб высматривает, – предположил Мик где-то в районе моих ног. – Эл, а водятся у вас тут женщины приятной наружности?
– Суккубы водятся, – похвалился Эл. – Они не то чтобы приятные, но каждому, кого завлекают, представляются в самом привлекательном лично для него облике. Мистер Мейсон, что вы там рассчитываете увидеть?
– Окна, которые ниже. Чтобы зря не спускаться.
– О! – судя по голосу, Эл в очередной раз испытал приступ благоговения перед моей многомудрой особой. – Я не догадался. Правда, я так далеко и не высунусь… Давайте, я вас подержу?
– Только не за задницу!
Цап! На моих щиколотках сомкнулись капканы, которые можно было бы назвать медвежьими с той же справедливостью, что Эла – забавной обезьянкой, а Мика – парнем не без странностей. Не успел я пискнуть, как Эл оторвал мои ноги от пола и выдвинул меня в окно по пояс. Вот чертов энтузиаст! Договаривались же только на «подержать»! Да и на то, если уж быть точным, не договаривались.
– Ставлю два бакса, что, если его отпустить, он не выпадет, – подначил сзади Мик. – Голова никогда не была самой тяжеловесной частью Мейсона.
Может, и так, но по наружную сторону окна уже далеко не одна голова. Неужели вся эта экскурсия в Ад затеяна Элом, чтобы вытряхнуть меня наружу, оставив в своих лапищах мои сапоги как лучшую часть Мейсона?! Они ему все равно малы будут!
– Эл, если ты меня выронишь, я за себя не отвечаю!
– Если я вас выроню, я и сам за вас не отвечаю. Ну как, видны окна?
Окна? Какие еще окна? Ах да, окна. Я ж не для собственного удовольствия рискую выпасть прямо в середину этого сомнительного куста. Нет подо мной никаких окон, насколько хватает взгляда. Где-то на пределе видимости ровная поверхность стены перечеркнута узким карнизом, вот и вся архитектура.