Отступник
Шрифт:
Вот бы поспать под этот ровный гул двигателя… Но непривычная обстановка и слегка затекшие мышцы этому не способствовали. Нормально уснуть Лиде так и не довелось, но в то же время она по-настоящему наслаждалась возможностью немного посидеть в тишине и покое.
Очень необычным казалось ей то, что позади не слышно такой привычной и такой невыносимо надоедливой болтовни сына. Он тоже почему-то никогда не спал на ходу, переносил автомобильную качку хорошо, и поэтому, когда его брали с собой, трещал без умолку так, что о радио можно было забыть навсегда… Но сейчас в салоне автомобиля было, действительно, странно и непривычно тихо.
Громкий щелчок в наушниках и…
— … джи-и-и-и-зу-у-ус
— Сережка, ты с ума сошел! — гневно возмутилась она. — Заикой сделаешь! Что у тебя за шутки дурацкие?!
— Ты уже почти час спишь, как ангел. Я долго смотрел и любовался. Но оказалось, что мне не под силу вести машину под гнетом такого соблазна! — рассмеялся Сергей, отворачиваясь на дорогу.
— Да не сплю я, — проворчала Лида и уселась поудобнее. — Не получается.
— Устала? — заботливо спросил Сережа. — Тогда извини, что немного пошумел… Замучал я тебя этой дорогой…
— Ничего страшного. Это с непривычки, — Лида притворилась вежливой. Ты вот весь день на шоссе смотришь, а выглядишь весьма бодро…
Сергей пошевелился, перемещая по рулю свои большие ладони, на которых от напряжения долгой дороги уже вздулись синие вены, и покачал головой:
— Тебе кажется. Я тоже жутко устал. Но осталось совсем немного, километров пять, не больше. Спать ты сегодня будешь, как убитая… И хоть место будет новое, тебе понравится дом, я уверен. Он и раньше был ничего, крепкий, а Валяй за ним следит по-настоящему. Он писал, что прошлым летом еще раз хорошенько подлатал его…
— Ты говорил, — холодно перебила его Лида. — Раза четыре.
Сергей был из той породы людей, которые любят несколько раз рассказывать одно и то же. Вряд ли применительно к молодому, бодрому мужчине это свойство характера можно было объяснить склеротическими явлениями. Напротив, Сергей прекрасно помнил, кому, что и сколько раз он рассказывал. Но он, видимо, считал, что предыдущий рассказ собеседником подзабыт, и что напоминание будет обязательно интереснее, содержательнее и ярче.
— Я помню, что говорил, — обиженно отозвался Сергей. Он притормозил и резко свернул с шоссе на грунтовую дорогу. — Ну вот, мы на финишной прямой. Правда, скорость придется сбавить, тут всю жизнь такие жуткие колдобины были… Хорошо еще, что июнь сухой выдался, а то могли бы завязнуть в какойнибудь самой большой в Европе луже… Жаль, что уже так темно, ты посмотрела бы, как здесь красиво. Сколько раз я приезжаю сюда, не устаю восхищаться… А вид на реку — это что-то неземное. Мне всегда было обидно, что я не пишу стихов, не рисую, и даже не умею фотографировать… Это очень бы пригодилось. Река всегда очень красива. Она видна из окон мансарды… Когда мы приезжали сюда на лето, нас с Валяем всегда поселяли наверху. По утрам мы выпрыгивали из окна вниз на траву и убегали на реку купаться… Валяй всегда легкий был, а во мне уже лет в десять было килограммов сорок. Ну вот так и выпрыгивали из мансарды: впереди Валяй, как мотылек, а за ним я на манер бегемота… Пока я однажды не сломал ногу, неудачно приземлившись… Бабка тогда здорово отодрала меня крапивой… Это беспомощного-то, представляешь?!.. Лежишь на крыльце, нога мокрыми полотенцами обернута, боль страшная, а тебя еше по голым коленям крапивой. Обидно было… Валяю тоже досталось бы, но он шустрый был, через забор от бабки удрал…
— Это ты тоже говорил, — суховато заметила Лида.
Сергей замолчал, потом осторожно проговорил:
— Я что, очень раздражаю тебя, да?
Лида промолчала.
— Наверное, ты жалеешь, что поехала со мной, — тоскливо заключил
Лида снова не ответила. Сергей вздохнул и поерзал на сидении. Было видно, что он ужасно хочет выспросить свою спутницу о том, что она чувствует, но боится совсем все испортить. От этой неизвестности Сергей мрачнел с каждой секундой.
— Я не жалею, Сережа. Просто я устала, вот и все, — подала голос Лида, видя, что пора разрядить обстановку. — Не обращай внимания на мое настроение.
— Наверное, беспокоишься о Вовке? — подхватил разговор Сергей.
— Наверное, — согласилась Лида. Не то, чтобы она беспокоилась, но время от времени она забывала, что сына нет рядом, и затем спохватывалась, цепенея на мгновение: «Где он? Почему не слышно?» — Мне все время кажется, что он должен быть где-то здесь…
— Может быть, стоило все-таки взять его с собой? — вздохнул Сережа. Я ведь нисколько не был против… Тебе надо было его уговорить. У Валяя прошлогодние яблоки в погребе, как новенькие, и клубника скоро пойдет. Городскому ребенку и витамины не помешали бы, и воздух здесь чудный… Нет, зря вы все это затеяли с этим Крымом, нужно было брать Вовку с собой!
Лида опять поморщилась. Разговор о Вовке на сегодня был уже тоже не первый.
— Я знаю, что ты был бы не против. Но думаю, что побыть со мной вдвоем ты еще больше не против…
— Еще бы! — Сергей прищелкнул языком и хитренько покосился на подругу. — И я это тебе докажу, как только у меня перед закрытыми глазами перестанет мелькать движущийся асфальт… Но иногда я думаю, что мы поступили не самым лучшим образом: взяли и спихнули ребенка.
— Не спихнули, а вручили его родному отцу, — сдержанно отозвалась Лида. — Вовка еще год назад прожужжал мне все уши о том, что этим летом папа берет его с собой в Крым…
— М-да… — неопределенно крякнул Сергей. — Оно, конечно, так… Только, извини уж, твой бывший не выглядел слишком обрадованным, когда забирал мальчика. Я все ждал, что он вот-вот бросит тебе обвинение в том, что ты вешаешь на него обузу… По крайней мере, лицо у него было недовольное.
— Но я не думаю, что он сильно досадует на меня за испорченный отпуск. Четыре недели в санатории со всеми удобствами и с довольно большим мальчиком в компании — не так уж обременительно. В конце концов, я ни на чем не настаивала, Вовка сам вел с отцом переговоры, и от Виктора ни разу не поступало протестов…
А что до его лица, то у Панкова-старшего всегда такое лицо, будто бы он съел что-то. Довольным за три года замужества я его не видела ни разу… И это его вполне нормальное состояние… Первое время я плакала от обиды, потом злилась, потом как-то незаметно мне стало все равно. А стоило мне только понять, что мне уже все равно, я просто от него ушла, вот и все.
— В таких случаях обычно следует вопрос, который разведенные женщины ненавидят. И все же я спрошу: — куда ты смотрела, выходя замуж?
— В ранней юности я вбила себе в голову, что мне нравятся невозмутимые мужчины, — усмехнулась Лида.
— А на поверку?
— А на поверку выяснилось, что жить с неодушевленным предметом очень трудно. И да простит меня Вовка, это оказалось мне не под силу.
Сергей неопределенно хмыкнул и замолчал.
Лида уже прекрасно знала, что Сергей был полной противоположностью только что раскритикованному в пух и прах Панкову.
Темпераментный и неугомонный, живо реагирующий на то, что его касалось, а еще пуще на то, что его совершенно не касалось, он с трудом сдерживал гнев, когда его что-нибудь злило, но не стеснялся быть сентиментальным и ласковым… Он безоговорочно нравился Лиде. И поэтому он несправедливо счел, что Лида жалела о поездке. Отпуск в деревне, в глуши, где никто не тревожил бы их… О таком она давно мечтала.