Отступник
Шрифт:
Лида села на постели. Сережа крепко спал, и будить его было бы слишком жестоко. После долгой дороги и незаслуженной обиды ему нужно было отдохнуть. Эх, если бы и Лида могла так же спокойно и безмятежно заснуть! Если бы не подозрительные звуки в доме, она так бы и сделала. Но тревога и любопытство взяли свое. Лида встала и, накинув Сережин халат, вышла в кухню.
Валяй как раз спускался по лестнице, а следом за ним осторожно сходил по ступенькам мальчик. Мироша был в легкой ветровке с капюшоном и в высоких кроссовках. Валяй полушепотом выговаривал ему:
— …
— Да, папа, — отозвался мальчик.
— И я умоляю тебя, будь осторожен. Если с тобой что-нибудь случится, я сойду с ума… Я бы сам пошел искать Шепа. Но если я не помогу Кшану сейчас, он не дождется Шепа. С такой раной ему очень туго пришлось. Его надо немедленно спасать. Я спущусь к реке за лунной травой… — проговорил Валяй, и тут заметил Лиду. Он сразу же замолчал, а Мироша испуганно спрятался за спину отца.
— Мы, верно, разбудили вас, Лида? — осторожно сказал Валяй. Простите, мы больше не потревожим вас. Отдыхайте.
— Мне послышалось…
— Что? — сурово перебил ее Валяй.
— Не знаю… Кто-то плакал… Словом, мне показалось, что у вас что-то случилось, — заметила Лида. — Нужна помощь?
— Нет, нет, все нормально. Никаких проблем, — скороговоркой отозвался Валяй и погладил мальчика по голове: — Беги, Мироша…
Мальчик пронесся мимо Лиды, выскочил на веранду и почти бесшумно сбежал с крыльца.
— Идите спать, — мягко, но достаточно настойчиво произнес Валяй.
Он чуть развернулся в сторону, и Лида увидела, что его светлая футболка, надетая под расстегнутую рубашку, вымазана чем-то темным. Заметив направление взгляда Лиды, Валяй запахнул рубашку и мрачно проворчал:
— Я в сарае краску разлил… Идите спать, Лида.
Он стоял и напряженно смотрел, как Лида возвращается в свою комнату.
Глава 3. Пятнадцатое июня. Рассвет. Цьев
Цьев подошел к воде и опустил ступню в воду. Ох, как холодно!
Превозмогая желание сразу же вынуть ногу, Цьев постоял, ежась, и постепенно привык к ледяной воде. Через некоторое время он решил, что вода в самый раз. Если пошустрее работать руками и ногами, то не замерзнешь…
После совершенно безумной гонки по лесу, когда ветер свистел в ушах, освежиться было просто необходимо. Намокшая от пота майка Цьева плотно облепила тело, и ему не терпелось нырнуть.
Хотя была уже середина июня, Нерш, истекающий сильными донными родниками, был довольно холодным, особенно здесь, на этой глубокой излучине.
Цьев любил плавать. Еще малышом он приставал к Шепу, вынимая душу из старшего приятеля, пока тот не научил Цьева как следует плавать и нырять. Сам Шеп никогда не совался в Нерш без крайней надобности. Он только пожимал плечами и дивился на самозабвенно плескающегося Цьева, которого было не вытащить из воды при любой погоде.
Цьев внимательно огляделся, не идет ли брат. Но Кшана пока нигде не было. Это хорошо, может быть, Цьев успеет выкупаться. Иначе, если Кшан появится на берегу и застанет
Цьев рассчитывал, что Кшан, побегав по лесу, непременно выйдет к реке и найдет его. А до тех пор Цьев еще успеет остыть, успокоиться и обсохнуть.
Скинув майку и шорты, Цьев помедлил, шагнул на прибрежный камень, пригнулся и стремительным прыжком скользнул в непрозрачную темную воду. Сердце остановилось от нахлынувшего холода, но Цьеву было не впервой. Холод отлично успокаивал его неуемную натуру, и поэтому, доплыв до противоположного берега, Цьев уже знал, что вернувшись обратно, он вылезет на берег.
Все-таки, Кшан прав: хочешь купаться — делай это на теплом спокойном мелководье, где не бьют подземные ключи. А это либо выше по течению, в самом Логове, либо пониже отсюда, почти под окнами деревенских домов…
Цьев окунулся еще разок и быстро поплыл к берегу, держа над водой только голову, и стараясь не взмучивать лишний раз воду. Ему не хотелось тревожить Нерш. Пусть его могущественный дух спокойно спит этим ранним утром. Он был так добр этой ночью, отведя от братьев верную смерть…
Выскочив на берег, Цьев присел на корточки у самой воды и, опустив ладони под воду, зашептал реке слова благодарности. Он за многое был благодарен великому Нершу: за то, что он живет, за то, что жив сегодня, за то, что и дальше с ним будет доброта и сила священной реки… Напоследок Цьев зачерпнул воды и брызнул себе в лицо. И сразу же стало легко на душе.
Потом Цьев тотчас натянул на себя одежду. Отжав волосы, он потоптался ногами по траве, чтобы обтереть речной ил. Дно Нерша было на редкость илистым. Это был целебный ил… Шеп знал о нем почти все, и Цьев, втайне старавшийся узнать и запомнить хоть небольшую часть того, что знал Хранитель, любил иногда проверять, не забыл ли он чего из объяснений Шепа. Да, про ил Нерша можно было говорить долго… Мало того, что он помогал при ревматизме, но мелкий порошок из высушенного ила еще снимал и самую жестокую лихорадку… А в смеси с древесными соками был сильным противоядием. За ил стоило особо поблагодарить великого духа реки.
Но вот если брат узнает, что Цьев купался в Нерше, и не где-нибудь, а почти рядом с деревней, не миновать зуботычины. В отличие от Шепа, более равнодушного к проказам Цьева, Кшан не выносил, когда Цьев слишком неосторожно — на взгляд Кшана — вел себя на реке. И уж точно Кшан, если узнает об утреннем купании, проследит, чтобы нога Цьева долго не ступала за большой овраг… Цьев расчитывал, что одежда высохнет на нем, пока он встретится с братом, а значит, Кшан ни о чем не догадается. Главное, чтобы на босых ногах Цьева не осталось ни крошки засохшего ила…