Отступник
Шрифт:
Измученный и обессиленный, лежал Сенор на вершине холодного металлического холма. Все его чувства притупились от голода и жажды.
Идти было некуда. Во все стороны тянулись однообразные железные горы. Далекие башни остались столь же далекими и через много часов пути.
Медленно, но неотвратимо погружался он в предсмертную апатию. Душу его сторожили демоны Ада. Он вспомнил Формулу Великого Перехода, чтобы избежать их злого хоровода. Какая неудобная смерть! Смерть, потребовавшая от него чересчур больших усилий. Он был слишком слаб для этого. Слова Формулы редкими каплями падали в черную
Барон Тенга пил веселящий настой из болотной тины в трапезной башни Криала, ощущая приятную легкость в голове и не менее приятную тяжесть волшебного шара в кармане. Он мог позволить себе расслабиться.
За последующие несколько часов он значительно сблизился с вдовой графа Юф, погибшего два дня назад в битве с легионом Тени. Никто, кроме Тантора, не знал, куда исчезла Хильда Биорг, но графине Юф было достаточно того, что она исчезла.
Уже целые сутки в башне герцога Криала веселились его подданные и друзья, отмечая победу над Тенью. И хотя стражники герцога в эту ночь были наготове, как и в любую из ночей, а Птица Варпов, как всегда, кружила над городом, высматривая враждебную плоть и вслушиваясь в отражения, – никто из них не заметил, что в одно из высоких зарешеченных окон башни Криала проникла летучая мышь, не имевшая отражений, упала на пол пустынного этажа и превратилась в пушистое существо, мягко ступавшее по коврам своими покрытыми густым мехом лапами.
Его не останавливали заговоренные двери: оно прокралось на нижние этажи и у дверей трапезной стало насекомым, почти невидимым для человеческого глаза.
Оно ползало по телу и одежде барона Тенга, пока не наткнулось в кармане плаща из кожи гиены на заколдованный шар, заключавший в себе вселенную, и не проникло в нее одному лишь ему ведомыми путями.
Оказавшись во внутреннем мире шара, оно превратилось в огромную птицу и, тяжело взмахивая крыльями, поплыло над железными холмами, высматривая затерявшегося среди них человека.
19. ДЕМОН ИЗ ТЕНИ
Уже несколько часов его осаждали миражи. Он видел за холмами марширующие орды красных оборотней, лицо Истар, искаженное мукой, озера из хрусталя, серые рясы Хозяев Башни, пришедших лишь затем, чтобы погрузить его в еще больший кошмар.
Черную точку, появившуюся над безрадостными холмами в стороне, противоположной той, в которой находились железные башни, Сенор тоже вначале принял за один из своих миражей. Точка приближалась, увеличиваясь в размерах, сначала она превратилась в размытую полоску, а потом – в птицу, мерно взмахивающую огромными крыльями.
Боясь поверить в то, что это не иллюзия, Сенор закрыл глаза и откинулся на холодный металл, заменивший ему землю. Сердце его бешено колотилось, как ни старался он не поддаться последнему издевательскому обману чувств.
Птица опустилась рядом с ним, обдав его ветром своих крыльев в мире неподвижной земли и мертвого воздуха. Потом она начала превращаться. Большая ее часть стала женщиной с драгоценными камнями вместо глаз, а меньшая – едой и питьем.
Существо Суо склонилось над Сенором и взяло его лицо в свои холодные ладони.
– Пей и ешь, – сказало оно. – Мы должны вернуться и закончить одно дело...
– Почему я еще жив? – спросил Сенор чуть позже, когда снова мог говорить и стоять на ногах.
– Ты должен был бы стать одним из железных холмов,
И вокруг него вспыхнули и погасли рассыпающиеся осколки хрустального смеха.
Тантор не заметил, как из кармана его плаща вылетела стремительно увеличивающаяся в размерах птица с сидящим на ее шее человеком. Спустя мгновение заколдованный шар прожег карман и, упав на пол, превратился в бесформенный обугленный комок.
В глубине огромного зала птица села на пол; человек, которого она вынесла из мрачной ловушки Гугима, был Сенор Холодный Затылок – и он держал в руках Меч Торра.
Барон взвыл от бешенства и вскочил на ноги. Реакция гостей Криала, ошеломленных, но все же видавших и не такое у стен Преграды, была мгновенной – стук опрокидываемых стульев смешался с лязгом мечей, извлекаемых из ножен.
Сенор находился в самом сердце вражеской цитадели и ждал нападения Придворных Башни. Птица Суо, ничего не объяснив, стремительно пронеслась над ними черной тенью и вылетела в дверь. Где-то на верхних этажах она покинула башню герцога прямо сквозь решетку окна, распавшись на части и вновь собрав себя в воздухе, и отправилась в одной ей ведомое место.
Меч Торра очертил сверкающий круг и проломил доспехи воина, напавшего первым.
Для Сенора это была легкая битва. Он не знал, откуда берутся силы, но ведь внутри волшебного Зверя Гугима он отведал тела существа из Мертвых Времен. Неземной Меч делал за него свою кровавую работу. Он раскалывал шлемы вместе с черепами, отбивал летящие в хозяина арбалетные стрелы, рвался из руки, сжимавшей его рукоять, к чужому горлу – и вскоре стал малиновым от крови.
Вся стража Криала была поднята на ноги. Трапезная и коридоры, ведущие к ней, наполнились вооруженными людьми герцога. Как ни велика была мощь Древнего Меча, Сенор был обречен. Трупы уже мешали ему сражаться. Он был прижат к стене и на него сыпался град ударов. Он жалел лишь о том, что не добрался до барона Тенга, да еще о том, что так и не обрел своего Завершения.
Маленький капризный божок в его голове вновь завел старую песню. Вспышки неизъяснимой боли пронзали мозг, но слугам Башни казалось, что лицо Человека Безымянного Пальца перекошено от злобы.
Силы его были на исходе. Древний Меч мог бы помочь ему, если бы он знал, как заставить проснуться дремлющую смерть. Но к Сенору приходили лишь слова человеческого языка, не властные над предметом из чужого мира.
Все чаще среди лиц нападавших он видел лицо Тантора и глаза барона, сияющие безумным огнем. Сенор узнал эти глаза, он видел их когда-то в небесах Железной Вселенной.
В это мгновение из-за спин сражающихся до него донеслись крики ужаса и боли. Запахло горящим мясом и тлеющей тканью. Ряд атакующих его придворных Башни распался, и глазам Сенора открылась жуткая и одновременно показавшаяся ему завораживающей картина огненной смерти. По залу метались люди, превратившиеся в факелы пламени и оплывающие огненные столбы. Обуглившиеся тела летали, сталкивались в воздухе, разбивались о колонны и лестницы башни Криала. Светящиеся змеи судорожно извивались в лужах горячей крови.