Отступник
Шрифт:
Он поднес к глазам широкое блестящее лезвие клинка и увидел в нем, словно в зеркале, как к его горлу ползет насекомое с длинным острым хоботом, полным яда, готовое влить эту почти незаметную смерть в его тело. На спине насекомого был виден символ, в котором пересекались две зигзагообразные линии.
Стоило Сенору захотеть, и не захотеть даже, а просто позволить действовать давно забытым инстинктам, – и он превратился в птицу с изогнутым клювом и густым серебристым оперением. Он схватил насекомое клювом и готов был проглотить Гет-Забаллу, когда чудовищная сила ударила его по клюву, и через мгновение он уже бежал
Но Сенор стал существом, сидящим в летающей машине, которая с ревом рассекала воздух; а сквозь стекло он видел сверкающий круг над собой и скачущего далеко внизу охотника на черной свинье. Сверху были видны два пересекающихся зигзага на спине болотной твари.
С необъяснимым умением он направил машину вниз, поймал всадника в перекрестье прицела и нажал какие-то рычаги. Его машина содрогнулась, и он увидел, как из ее труб по бокам вырвались стрелы с огненным оперением и стремительно понеслись к земле.
Но за мгновение до того, как они взорвались, забрызгав небо грязью болота, исчезла черная свинья со своим безликим седоком, а под Сенором уже была бескрайняя толща воды, на поверхности которой плавало нечто невообразимо огромное, закованное в непробиваемый панцирь, смердящий мокрым металлом.
Оно раздвинуло замшелые плиты, показав небу свое темное чрево, и начало неотвратимо всасывать в себя летающую машину...
...Так сражались они, становясь гигантскими армиями и разлетающимися частицами, несущими смерть, гибнущими планетами и сверкающим разящим оружием. Когда один из них стал пустотой, в которой медленной смертью погибал второй, этот второй начал сворачивать пространство волшебства и первому пришлось проявиться и стать пульсирующим огнем, рождающим новое место для битвы.
Потом Гет-Забалла стал женщиной, прекраснее которой было лишь Суо в Мертвых Временах, Суо с драгоценными камнями вместо глаз, – и она соблазнила Сенора.
На ложе наслаждений она занесла над ним отравленный кинжал, но за мгновение до этого смертельного удара Сенор стал гигантской змеей, обвившей тело женщины и задушившей ее. Но душил он уже рассыпающийся каменный столб.
Сенор так и не понял, откуда у него это умение – сражаться так, как сражаются Боги. Древний Меч всегда становился тем, чем нужно, и делал то же самое со своим Хозяином. Так Сенор познал еще одну сторону силы Меча Торра.
Никто из них не сумел победить. Убедившись в этом, они отозвали свои смертоносные легионы и, превратившись в две яркие кометы, понеслись прочь из Пространства Изменений.
И вновь они были в комнате с Мерцающим Саркофагом, окруженные роем священных насекомых, а под ногами шевелился ковер из белых гиен.
В четырех руках Гет-Забаллы, Восставшего из Саркофага, больше не было оружия. Вместо этого он проделывал ими какие-то плавные движения, и Сенор почувствовал, как уходит былая боль и напряжение. Он стал спокоен, как никогда.
– Иди, – прошипел Гет-Забалла и показал на Мерцающий Саркофаг. – Если тебе будет плохо, я излечу тебя верой. Если ты сойдешь с ума, я окажу тебе милость и убью тебя. Если ты исчезнешь,
Сенор дотронулся до отодвинутой крышки Саркофага и ощутил под рукой вещество – гладкое, как стекло, и холодное, как лед.
– Он высечен из зуба Великого Древнего Бога Кружедда, впервые создавшего Большое Яйцо, – шипел Гет-Забалла. – Сам Кружедд существует за пределами Яйца. Саркофаг сделали Те, Кто Старее Меня, а я очень, почти невообразимо стар. Я охраняю Мерцающий Саркофаг, где бы он ни находился. С того времени, как зуб Кружедда похитили Те, Кто Старее Меня, Саркофаг побывал во многих местах, но мне редко приходилось лечить того, кто вернулся.
И Восставший из Саркофага зашелся в долгом и громком шипении, сквозь которое вдруг прорезался неизвестно откуда взявшийся смех. Сенору даже показалось, что кроме Гет-Забаллы в комнате был еще кто-то, и этот кто-то заливался радостным божественным смехом, безмятежным, как смех ребенка. Ничто не имело значения – жизни, смерти, исчезнувшие страны, минувшие времена.
Сенор нагнулся над черной засасывающей полыньей и увидел, что у Мерцающего Саркофага нет дна.
– Ложись, – приказал Гет-Забалла, отсмеявшись. – Мне надоело ждать.
И Сенор лег.
Ничего не произошло.
Он остался так же слеп, как и раньше. Он не вспомнил ни единого мига своего прошлого, бывшего до тех пор, пока он не начал осознавать себя.
Он медленно погружался в мерцающую пустоту, но эта пустота была более глухой и непроницаемой, чем любые стены.
Ничто не угрожало его бедному маленькому мозгу. Мощь и бедствие нового знания не обрушились на него. Его не убил мир, оказавшийся чем-то совсем другим. Воспоминания тысячелетий не разорвали его сознание на части. Он не переживал перехода в новую реальность, не лишился никаких иллюзий и не разбил скорлупы, окружавшей его. Вещи не стали другими, и ничто не потеряло странных имен.
Сенор мучительно ждал, когда Ритуал осуществится, но его жизни, которые обещал ему Хозяин Башни, были отгорожены от него колдовской стеной. Он увидел лишь два размытых мира, но видения эти были вызваны жаждой его опустошенного мозга.
Он въезжал в зыбкий белый замок на плечах существа без лица. Белый замок был кольцом, замыкавшим внутри себя весь здешний мир.
Сенор бродил по бесконечным коридорам с количеством дверей, не поддающимися исчислению. За каждой его поджидало что-то – и он знал об этом. Но все двери были наглухо заперты, и он не сумел войти ни в одну. Он перепробовал сотни, тысячи, сотни тысяч дверей. Тщетно. Голый белый коридор. Ему было бы легче, если бы коридор где-нибудь кончался. Белые запертые двери. Ему было бы легче, если бы их можно было сосчитать или разбить. Не было ничего хуже этой бесконечности. Она приговаривала к отчаянию.
Существо без лица тупо исполняло его желания. Все вокруг колебалось и готово было исчезнуть, как сон. Однажды Сенору показалось, что он сходит с ума. Он попытался бежать отсюда. Это было все равно, что пытаться сбежать с поверхности шара. Но сама попытка спасла его от безумия. Он сосредоточился на ней.
Белый замок со своими ужасными бесконечными внутренностями исчез.
Вторая реальность появилась вскоре.
Пятипалые в капюшонах, похожие на людей, совершали над ним какой-то обряд. Сенор знал только, что он – бессмысленная жертва.