Отступник
Шрифт:
От выяснения отношений с пусканием крови и кишок по всему двору удерживало только то, что все были вроде как в одной лодке, находясь в равных условиях. Да и навряд ли мастеру понравиться, если его будущие ученики будут резать друг друга до его прибытия. Так что мы опасно балансировали находясь на весах традиции и здравого смысла, удерживаемых в напряженно вытянутой руке.
Мастер Эрвиг появился под вечер третьего дня моего пребывания во дворе замка. Во дворе стоял привычный галдеж, какой бывает когда собрать в одном месте пять десятков человек, кто-то смеялся, кто-то громко разговаривал, собравшись группами по интересам, когда на краю двора буквально из ниоткуда выросла его рослая фигура в старом, видавшем виды обитым волчьим мехом плаще. Он стоял не скрываясь, оглядывая сборище, которое мы из себя представляли. Никто не видел, как он пришел, он просто
Его заметили, и разговоры начали стихать, люди пихали друг друга, указывая на высокую и сухопарую фигуру мастера. На вид Эрвигу было чуть за семьдесят. Он был чуть выше среднего роста, худой, я бы даже сказал суховат. Хоть при ходьбе он и опирался на длинный посох с черным навершием в котором нет-нет да вспыхивала искорка, но двигался он легко и свободно, а в его худощавом теле чувствовалась немалая энергия, будто ее спрессовали и запихнули в его фигуру, наполнив до краев. Его курчавые седые волосы были подстрижены очень коротко, не отвлекая внимания от поразительно живых карих глаз, величественного крючковатого носа и тонких губ, а их в свою очередь обрамляла аккуратно подстриженная борода, которую он периодически поглаживал.
Над двором воцарилась тишина, мы молчали ожидая его реакции. А он молчал, внимательно нас разглядывая.
— Полагаю, каждый из вас прибыл сюда в поисках знаний? — Он выдержал паузу, позволив вопросу остаться без ответа. Маэстро перед крещендо. Его густой мягкий и насыщенный голос, казалось, исходил из глубины тела и плыл в воздухе, обволакивая слушателей. Этот голос утешал и подбадривал.
— Что же, мои двери всегда открыты для жаждущих. Но прежде чем вы войдете под эту крышу, которая станет вашим домом на следующие несколько лет. Я должен вас предупредить.
Мы сгрудились вокруг него, собравшись в широкий полукруг, внимательно слушая, не решаясь перебивать его, чтобы не пропустить ни единого звука. А он в свою очередь помолчал, убедившись, что полностью завладел вниманием продолжил:
— Каждый из вас, был осенен богами. Получив самое ценное, что есть в этом мире после жизни — дар. Но дар сам по себе мало что значит. Чтобы он служил вам и помогал, заставляя повиноваться вашей воле стихии, его нужно тренировать и воспитывать, ежедневно, до конца ваших дней. Путь мага тернист и труден. Ничего не дается просто так, за все нужно будет платить. И плату боги взымают не в серебре и злате. Многие из вас не смогут закончить учебу, по различным причинам. Для кого-то будет слишком трудно, кто-то не привык терпеть лишения. Кто-то будет слишком слаб, кто-то не дальновиден. Многие погибнут в процессе. Я не буду давать вам заранее безнадёжных заданий, как и слишком сложных. Но если вы придя сюда думаете, что тут будут делать все за вас, вы сильно ошибаетесь. Я не буду никого заставлять учиться, как и не будет никаких экзаменов. Они для изнеженных идиотов из академий. Экзамены будет давать вам сама жизнь, постоянно проверяя ваши знания, и пересдать вы не сможете. Я буду учить вас так, как считаю правильным и мое слово не будет обсуждаться. Я буду вас учить всему. А что именно для вас нужнее решать уже вам. Вы будете изучать все, от исцеления и алхимии, до черной магии и некромантии. И все это вы обязательно будете применять на практике. Практиковаться вы будете гораздо чаще чем учиться.
— Простите мастер. — Один из костеродных поднял руку, подав голос. — Но разве черная магия не запрещена, а тем более и некромантия? Орден же такого не дозволяет.
— Орден много чего не дозволяет, как видишь это не мешает всем и дальше это изучать. А причина тому проста, наш мир жесток, и правит в нем сила и коварство. Когда сильные мира сего не могут договориться, начинается война, нескончаемая грызня костеродных господ тому подтверждение, а на войне светлые бесполезны. Светлы, милы, добры и абсолютно бесполезны.
— Но…
— Помолчите юноша, — он скривился, вскинув руку затыкая идиота. — Надо будет при встрече сказать Ансельмо. Пусть орден присылает более умных соглядатаев, а то с каждым разом все хуже и хуже.
— Аээм… — Он открыл рот оглядываясь вокруг, потому что все на него уставились с подозрением, как будто вокруг него вакуум образовался.
— Как я узнал? Да? Юноша, я очень стар, — мягко произнес мастер Эрвиг. — И потому твое лицо для меня — как открытая книга, прости за банальное сравнение, избитое романистами всех мастей и пошибов. Что поделаешь, есть расхожие штампы, и от них никуда не деться. Да, вот что еще, мне на заметку.
Он оглядел нас еще раз пробежав глазами по всем словно отыскивая кого-то. Есть кто-нибудь из приграничных областей? Из пустых земель или черных полей? Ат-рор?
— Мы из Ат-рора. — Подал голос подняв руку брат Валесси, а затем и она сама. Все дружно на них уставились, как будет первый раз видят.
— О, отлично. Де Бре? — На что брат Валессии кивнул, а она промолчала. — Вот чистые темные, они как никто другой знают, что такое блуждающие мертвецы. В тех землях никто больше не хоронит своих родственников, там только сжигают трупы. Если ты конечно не хочешь увидеть его у своего порога через пару дней. И ничего не помогает кроме некромантии! На любую попытку силой решить вопрос, нежить отвечает силой, подстраиваясь под врага. Я молчу про расползающуюся заразу, про мертвые болота и про туман, что убивают почву, там ничего больше не растет. Нет ничего живого, ни единого животного и насекомого. Все целители мира бесполезны, как и орден. Эхо отгремевших тысячелетия назад войн до сих сильно. Так что вы будете изучать все что я скажу, а уж как применять, это дело вашей совести.
— Что могу точно пообещать, те из вас, кто сможет живым добраться до конца обучения будут готовы. И вы сможете утереть нос многим чистеньким и холеным одаренным, всем тем, кто учиться в академиях. Меня называют как угодно за глаза, но только единицы могут повторить это мне в лицо.
— Мастер, а можно поподробней про: “те кто сможет живым добраться”? — Спросила тоненьким голоском рыжеволосая красавица Флоренц из костеродных. — Как-то уж больно жутко звучит.
Он глянул на нее огладив бороду и ответил:
— Насчет этого как раз все просто, хотим мы или нет все мы живем в социуме, он и направляет наши желания и потребности, формируя характер и привычки. Именно ваши желания и привычки и послужат основной причиной гибели многих из вас. Мне все равно из какого сословия или страны каждый из вас. Как и все равно как вы относитесь к друг другу. Вы должны будете сами научиться решать все вопросы, путем переговоров, или путем силы. Жизнь сложная штука, а как прожить ее решать вам. Я не буду вмешиваться в конфликты, и останавливать дуэли. Если у вас не хватает мозгов, чтобы не влезать в заранее проигрышные бои это ваши проблемы. Так же заговоры, как бы мне не претили такие вещи, не отнять, что они часть нашей жизни. И зачастую грамотно составленный заговор гораздо лучше прямой конфронтации. Но я говорю про грамотные заговоры, а не банальные подставы. Отдельно хочу заметить, что убийств из-за угла я не потерплю как и смертей от яда. Вы маги, каждый из вас, — он обвел всех взглядом, как гранитной скалой придавил, — и такие низкие способы оставьте бандитам из подворотни. Никому из вас не казалось, что его присутствие не желательно? — Дождавшись отрицательных ответов продолжил, — если я про такое узнаю и найду, а я уверяю вас, что я найду, то вам покажется, что вашего присутствия не желает само мироздание. Так что будьте добры, имейте или мозги, чтобы избежать, или мужество решить свои конфликты на площадке, кодекс никто не отменял.
Глава 20
— Ну что? Всем ясны перспективы? Если сомневаетесь, советую отказаться. Ближайшие несколько лет, вас ждут лишь лишения, грязь да смерть. Поэтому если вы хоть немного сомневаетесь, лучше покиньте этот дом, уверяю вас, это не будет трусливым или малодушным поступком, потому что в ином случае, он станет вашей могилой, как стал уже сотням наивных глупцов до вас, как и станет после.
Как ни странно его послушалось трое, нас стало меньше на троих костеродных, засобирался парень, которого разоблачил мастер. И девушка, которая громче и больше всех жаловалась на то, что питаться коркой хлеба да спать на камнях рождены простолюдины, а высокие господа никак не могут испытывать такие трудности. А за ней засобиралась другая девушка, которая постоянно вилась возле нее. Все остальные молчали оставшись на месте. Все примерно одного возраста. Все стойкие, голодные и молчаливые, полные надежд в своей упрямой решимости. Юношеская целеустремленность и юношеское упрямство — величайшие силы из всех, какими нам случается обладать в этой жизни, не так ли друзья? Я тоже молчал, выбора у меня все равно не было, никакого другого места где мог бы обучаться такой как я не было, а если и было попробуй еще найди.