Отступник

Кин Михаил

— Что же, вижу голосу разума почти никто не внял. Я вас предупредил, потом не жалуйтесь.

Он повернулся в сторону замка, махнув нам рукой: — Прошу за мной.

На удивление внутри он выглядел гораздо лучше, чем снаружи. Нет, общая аскетичная стилистика была соблюдена. Все было крупное и массивное, как двери, залы, переходы и лестницы. Без каких-либо украшений, сугубо практичное предназначение, и ни малейшего намека на помпезность, которой буквально сочился замок Наместника. При входе в большой и тускло освященный центральный холл нас встретили две массивные статуи в два человеческих роста. Если Всевидящего я сразу узнал, я часто видел его изображения в Райлегге, то вот в соседнем углу судя по всему стояла его супруга — Всепожирающая.

Наммир был изображен классически, строгий мужчина средних лет в полной боевой экипировке, держащий двумя руками рукоятку меча направленного острием в пол. То вот изображение Налиры я видел впервые. Это была молодая женщина укутанная в балахон с капюшоном. И она была слепа, если судить по повязке, закрывающей глаза. Одной рукой она прижимала к себе младенца, а другой как бы протягивала человеческий череп.

Статуи стояли в пол оборота к друг другу, чтобы желающий подойдя к небольшому помосту оказался лицом к лицу с обоими божествами. Они создавали как бы центральную экспозицию, встречая лицом вошедших. За ними, по обоим стенам шла лестница, соединяясь в своего рода балкон ведущий к центральному проходу дальше в помещения замка. В центре холла, была большая круглая площадка, как бы специально выложенная чуть более темным камнем. Мастер остановился по центу круга повернувшись к нам.

— На будущее, если кто-то из вас все же решит свести счеты со своим оппонентом, прошу не громить мой дом, вот специальная площадка. Именно тут можете проводить свои дуэли если вам так хочется. И судить вас будут боги. — Он махнул рукой на стоящие лицом к нам статуи, — Ужин будет подан в обеденном зале через полчаса, должен же я хотя бы встретить вас как радушный хозяин. А то будете потом про меня всякие слухи нехорошие распускать.

— …Дарий ты чувствуешь…это?…

— Что это? — Я ответил полушепотом, стараясь не открывать рта, слишком тихо для окружающих, но достаточно, чтобы меня услышала Полночь.

— …Рунные круги запитанные силой, целых три в этом зале…

— Я ничего не вижу. Но это не удивительно, мы же дома у мага.

— …Я пойду пока посмотрю по окрестностям…

— С ума сошла?! Даже не вздумай, сиди пока тихо, откуда нам знать на что он способен.

Лужа из тьмы пробурчала что-то нечленораздельное снизу, но послушалась и смолкла. Я знал ее непоседливый характер, что ее просто распирает от любопытства, она все эти три дня зудела как надоедливый комар. Что хочет пойти посмотреть, все равно хозяина нет дома, и никто ее не заметит. В Райлегге я нет-нет да видел всякие линии, тут же камень камнем. Но тем не менее Полночь утверждала, что тут целых три запитанных круга, а значит они есть, как и означает, что есть способ эти самые круги и линии прятать. Эрвиг повел нашу пеструю компанию дальше по замку, при словах ужин все заметно оживились. Ночевки на улице уже почти зимой и диета на паре кусочков хлеба в день и ледяной колодезной воде от которой сводило зубы была утомительна.

— Завтра утром начнутся занятия, — сказал мастер Эрвиг, сверкнув своими карими глазами, при слабом освящении полутемного зала они казались цвета песчаных дюн в лучах кроваво-красного заката, — Он махнул рукой в сторону стоящего у стеночки угрюмого мужика, — Рико проводит вас в жилые помещения, занимайте то, что нравиться, у него же узнаете где взять все необходимое. Советую потратить это время с пользой.

Рико оказался угрюмым не только снаружи, но и с точно таким же характером, он заведовал делами и немногочисленными слугами в замке, являясь чем-то вроде управляющего. На нем было много дел, начиная от инвентаря заканчивая гостями, и всеми этими делами он ворочал с неизменной угрюмостью и неизбывным пессимизмом.

Оказалось, что предыдущие студиозусы жили вместе, во всяком случае в последнее время, занимаю довольно большую залу, где поставили

кровати и столы за которыми судя по всему и учились. Никто из слуг не трогал вещи, и казалось, что они уехали всего пару дней назад лишь забрав свои личные вещи. Но нас было слишком много для такой небольшой комнаты да и почти все костеродные хотели личные покои. На что шмыгнув носом Рико пожал плечами, и повел нас дальше. Комнаты действительно были, замок был рассчитан на большее количество постояльцев. Но все они были заброшены, в них хозяйствовала пыль и старая паутина. Когда вечно неспокойная Флоренц, тряхнув своими огненно-рыжими волосами с короткой стрижкой под боб-каре, выбрав комнату заявила, чтобы слуги тут прибрались. Рико махнул рукой в сторону чулана, где были метлы и прочий хозяйственный инструмент и заявил:

— Вам надо, вы и убирайте, мне было велено вам все показать, а не прислуживать за вами, предыдущие студиозусы сами все делали и я не собираюсь что-то менять. У меня и так работы хватает.

Он молча выслушал бурный поток возмущений и угроз последовавших следом с абсолютно без эмоциональным лицом. Пожал плечами и как ни в чем не бывало пошел дальше, продолжая “экскурсию”. Быстрее всех сообразила компания костеродных в которую входили Валессия и ее брат, а так же еще шестеро, четверо парней и две девушки. Они ломанулись назад, толкаясь в проходе, торопясь занять самую козырную уже обжитую комнату где жили предыдущие ученики. Естественно это не понравилось другим, и возникла очередная перепалка, но момент был упущен, и выселить их оттуда можно будет по-моему только убив.

Мне досталась пустая комната без окон, просто каменный мешок три на два шага, подозрительно напоминающий мою камеру в казематах черного замка, наполненный слоем пыли в дюйм толщины и соседями в виде иссохших мумий пауков, чьи скукоженные трупики висели в целых одеялах паутины. Только проклятого гнилого сена не хватает для полноты атмосферы. И стоя в проходе, с унынием оглядывая “убранство” и прикидывая весь объём работы, которую придеться выполнить, чтобы я смог тут жить. Я испытывал смешанные чувства, с одной стороны мне было откровенно лень заниматься уборкой, с другой стороны испытывал небывалый душевный подъем, только сейчас я ощутил, что я на месте, что я все же добрался.

С похожим кисло-обреченным выражением лица стояла моя соседка на пороге своей комнатушки, замкнутая девушка, она сидела всегда обособленно. Произнеся за все время только пару слов, это была невысокая круглолицая курносая девица с соломенными волосами и россыпью веснушек на лице. Почти не примечательная девушка каких тысячи, в меру симпатичная в меру фигуристая. Кроме одной сильно выделяющийся детали — выжженной печати беглого раба на щеке, и угрюмой решимости в прозрачно-голубых словно небеса глазах. Нам достались самые дальние комнаты, самые заброшенные и грязные. Мне предлагали присоединиться к свите Германа, обещая защиту и покровительство. Но я отказался, превратившись в изгоя, с тех пор большинство простолюдинов меня просто игнорировали. А на нее недобро косились и презирали. Она старалась как могла закрывать свое небольшое клеймо постоянно приглаживая волосы. Я ее понимал, как никто другой, только одна вещь была хуже печати беглого раба, что красовалась на ее лице — мое клеймо. Но по понятным причинам сказать я ей этого не мог.

В коридоре послышались возгласы возмущений и ругань, избалованные и изнеженные высокие господа узрели свои будущие обиталища. Их переполняло возмущение и негодование, кроме того, что им придеться запачкать ручки и сделать что-то самостоятельно, они будут жить рядом совсем рядом с чернью. Но справедливости ради, визгливых возгласов было не очень то и много. Большинство просто молча закатали рукава и пошли в чулан за инструментом. Нам с соседкой инструмента не досталось, поэтому я молча поставил свои вещи и с трудом закрыл наполовину проржавевший замок выданным Рико массивным ключом, да пошел в поисках обеденного зала.